И Преображенский прочитал список. Никто, кроме командира и комиссара, не знал, куда же предстоит перебазировка. Догадок возникало много. Одни говорили, что, мол, в Балтийском море появился новейший немецкий линкор, недавно спущенный на воду. Даже название знали - "Адольф Гитлер". Другие утверждали - предстоит бомбить танковые колонны, движущиеся к Таллину. Третьи - - и они были близки к истине - что полку предстоит нанести удары с воздуха по дальним тылам противника.

Совинформбюро только что сообщило о новых попытках налета фашистской авиации на Москву.

Гитлеровский министр пропаганды Геббельс распространялся в листовках: "Если вы думаете (это относилось к советским воинам), что вы сможете достойно защитить Москву и Ленинград от ударов с воздуха, то вы глубоко ошибаетесь. Сопротивляясь немецким войскам, вы обречены! Вы все равно погибнете под развалинами домов Москвы и Ленинграда! Вы не устоите перед ураганом немецких бомб и снарядов. Мы превратим Москву в пепелище, сравняем Ленинград с землей, а матросский Кронштадт покроется водою. Напрасны сопротивления. Напрасны!"

Геббельс утверждал, что "захват Ленинграда является вопросом нескольких дней".

В Берлине демонстрировался кинобоевик, заготовленный к началу войны: парад немецких войск на площади у Зимнего дворца.

4 августа полк Преображенского оставил аэродром базирования и вылетел по приказу Главного командования на запад.

Пройдены знакомые места: Курголовский риф, острова Лавенсаари, Пениссаари. Лесным медведем раскидисто развалился знакомый остров Гогланд.

Летчики идут за машиной полковника Преображенского. Гогланд пропал, как будто растворился в сизой мгле.

Высота 400 метров. Курс - строго на запад. Но вот показался остров Эзель, и самолеты Преображенского приземлились на аэродроме Кагул.

Вечер выдался теплый и тихий. Вокруг зеленела мягкая, сочная, еще молодая трава. Природа полна буйной жизни и свежих сил. Не верилось, что там, за проливом, шла война.

- Эх, - сказал лейтенант Мильгунов, распрямляя плечи после длительного полета. - Какая благодать!

- Ишь ты, лирик! - скептически прервал товарища капитан Евдоким Есин. Может, эта тишина перед грозой. Часто так бывает.

Два дня устраивались на новом месте. А на третий на аэродром прилетел генерал-лейтенант авиации Жаворонков. Он без всякого вступления, по-деловому сказал построившимся летчикам:

- Правительство поручило вам, доблестные балтийские летчики, нанести разящий бомбовый удар по столице германского фашизма - Берлину! Командование группой возложено на полковника Преображенского.

Преображенский, выйдя перед строем, торжественно заявил:

- Приказ Верховного Командования будет выполнен!

Евгений Николаевич Преображенский был к тому времени уже признанным мастером дальних полетов на самолете ДБ-3. В своем обращении к летчикам он предупредил их о возможных ошибках, какие иногда допускают пилоты. В авиации, сказал он, всякая мелочь всегда существенна, во всем требуется предельная точность. Единственное, чего нельзя заранее предусмотреть, так это изменений погоды по маршруту.

Все взглянули на Каспина и Шестакова. Это были "метеобоги". Без таких "богов" нельзя жить в авиации.

- Резкие колебанья в погоде, - начал издалека Каспин, - всем известная особенность Балтики. С чем могут встретиться наши экипажи? Если учесть, что общая длина маршрута составит от тысячи восьмисот до тысячи девятисот пятидесяти километров, то за семь часов пребывания в воздухе экипажи встретятся с разными погодными условиями. Над морем может оказаться многослойная облачность. При пробивании густой облачности не исключено обледенение самолета.