– Где ты видел здесь траву? – проворчала его жена. – Все вытоптали.

– Много ты понимаешь, женщина, – незлобиво ответил орк. – Запах травы приходит из-за реки. Там трава нетоптаная… Ладно, хуман, бывай, – обратился он ко мне. – Мы в город, – если что заходи, буду два дня на постоялом дворе. Потом к хану прибуду на доклад. И уйду за реку…

Он попрощался и повел свой отряд в город, а я направился на холм.

Меня везде пропускали. Стражники рода Гремучей змеи узнавали и препятствий не чинили. У внутреннего кольца охраны, почти на вершине, я приказал орку, командиру стражников доложить обо мне верховному шаману. Сразу переться к хану не стал. Были свои резоны. Орк посыльный вернулся скоро и старший охраны махнул рукой.

– Проходи, хуман, – разрешил он, после чего потерял ко мне всякий интерес.

У шатра деда Ганги сидел старший ученик и чинил бубен. Лениво на меня посмотрел и кивнул косматой головой, мол проходи не мешай, заниматься делом. Я и вошел в шатер. Но не как орки спиной, а как человек лицом вперед. Дед этого не любил, но мирился с этим моим неуважением орских традиций.

– Дедушка, здравствовать вам и не болеть, – поздоровался я с старым шаманом. Тот всегда делал вид, что мной недоволен, но в душе, я знал, он меня любил.

– Гиена степная тебе дедушка, – буркнул дед – и шарныга бабушка…

– Чего это вы о себе так неуважительно? – не сдержался и поддел я старика. Тот растопырил глаза и задохнулся. – «Вот будешь знать, как родича встречать», – мстительно подумал я и не дал ему выговориться. – Я вас гиеной не считаю… Или вас, дедушка, хан так назвал? Но это несправедливо. Самое больше, как вас можно обозвать, так это старый коршун и только.

– Что ты мелешь, суеслов? – возмущенно прогундосил дед. Никто меня гиеной не называл… – Он пошамкал сморщенными губами, показал жёлтые стертые клыки и передумав со мной препираться спросил: – Вот чего ты приперся?

– Соскучился. И чего это вы так недружелюбно меня встречаете?

– А что мне, любить тебя что ли? Там, где ты появляешься, все рушиться…

– Любить дедушка и крепко любить. Я ваши задницы с ханом прибыл спасти.

– Чего спасти?

– Ваши задницы. Вы тут приросли к холму и не знаете, что на юге твориться.

– А что там? – дед перестал показывать вид недовольного старика.

– Идем к хану расскажу и покажу, – предложил я.

– Пошли, – старик подхватился и вскочил, как молодой барс. Быстро и упруго.

«Ого! – подумал я, – а старик-то, бодрее молодых будет. Вон как подхватился»…

– Идем, – шаман решительно направился к выходу, а я поспешил выйти и освободить ему дорогу.

Так вдвоём, минуя стражу и всякие разбирательства, кто такой? (хотя меня и знали, все равно спросили бы). Куди идешь? По какой надобности? Сначала поговори с начкаром, потом с заместителем правой руки и он уж решит, можно тебе показаться под светлые очи Великого. Все это я знал и решил действовать через деда Ганги.

Появляться непрошенным в шатре, тоже не хотел. Мало ли чем хан занимается. Может одаривает ласками молодых жен.

В шатре хана, куда мы, не замечая охраны прошли, сидел сам Великий и, как всегда, страдал от запора.