Погрузившись в теплую воду, Саулина закрыла глаза и отдалась ощущению доселе неведомого блаженства.

— Ты что же, так и будешь сидеть? — спросила Джаннетта.

— А что я должна делать?

— Мыться! — возмущенно фыркнула служанка. — Тереться мочалкой! Надо содрать с тебя всю эту грязь!

— А по-моему, я уже очень даже чистая, — сказала Саулина, повернувшись к Джузеппине, которая в ответ звонко рассмеялась.

— Вот вымоешься и переоденешься — сама себя не узнаешь, — заверила она девочку.

Она вспомнила себя в возрасте Саулины и все пережитые ею тогда унижения. Ее, несомненно, ожидала бы незавидная судьба, если бы кое-кто в свое время не принял в ней участия и не вытащил ее из грязи.

— Хорошо еще, что у нее вшей нет, — опять вмешалась Джаннетта, имевшая скверную привычку называть неприятные вещи своими именами, — а то пришлось бы нам остричь ее наголо.

— Зато у меня есть блохи, — с гордостью сообщила Саулина.

Она трогала загрубевшими от работы пальцами нежную мыльную пену, покрывавшую ее волосы. Душистый запах мыла кружил ей голову.

— Мы уже выбросили всю твою старую одежду, — сказала синьора Грассини.

— А что же я надену? — испугалась Саулина, переводя взгляд с одной женщины на другую.

— А вот увидишь. — Джаннетта завернула ее в льняную простыню и начала энергично растирать.

— Вот смотри! — воскликнула Джузеппина, указывая на кровать, где уже была разложена новая одежда: платьице из голубого хлопкового муслина с широким кушаком синего бархата, бязевые панталоны, нательная сорочка, белые хлопчатобумажные чулки и голубые башмачки. Ко всему этому великолепию полагался еще и голубой тюлевый чепчик, украшенный оборочкой из розовых маргариток.

— Это все кому? — еле слышно спросила девочка.

— Это тебе, если тебе нравится, — сказала Джузеп-пина.

— Значит, я могу все это надеть?

— Конечно. Тебе нравится?

— Нравится, — ответила Саулина, не трогаясь с места.

Она не находила слов для выражения обуревавших ее чувств. Все эти вещи, выложенные на грандиозной кровати, напомнили ей сказку о бедной девушке. Богатый кавалер полюбил ее и засыпал богатыми подарками. Мечты Саулины о царствах и принцах казались ей не более реальными, чем эта сказка или голубой наряд, ожидавший ее на широкой кровати.

— И это все, что ты можешь сказать? — спросила певица.

Саулина молча кивнула. Радостная улыбка осветила ее лицо. Джаннетта расчесала ее длинные и наконец-то чистые волосы, светлые и блестящие, как шелк, заплела их в косу, свернула узлом на затылке и закрепила серебряной пряжкой.

— Какое чудо! — хором воскликнули обе женщины.

Маленькая крестьянка из убогого селения превратилась в златокудрую принцессу с тонким печальным личиком, освещенным сверкающими черными глазами. Ни капли оживления, охватившего двух женщин, не отразилось в этих глазах, девочка оставалась неподвижной, напряженной, испуганной.

— Разве ты не рада? — удивилась Джузеппина, ожидавшая проявлений неуемного восторга.

— У меня ноги болят, — тихо пожаловалась Саулина. Слезы навернулись и покатились по ее щекам. — В этих башмаках я не могу ходить. Они ужасно жмут.

— Ну, это мы постараемся исправить, — успокоила ее Джузеппина, готовая посочувствовать девочке.

В конце концов, Саулина не знала другой обуви, кроме сабо на деревянной подошве, защищавших ее от зимнего холода.