— Слушают его, по крайней мере, внимательно, — поделилась своими впечатлениями с отсутствующим собеседником Нжери, отчетливо представив белопарусный корабль аррантов, навстречу которому плывут украшенные гирляндами цветов челны. Почему же это, интересно, аррантов чернокожие обитатели западной части Мономатаны встречали с распростертыми объятиями, как любимых братьев, а имперские войска привечают копьями, мечами, а то и отравленными стрелами? Или врет все этот новоявленный песнопевец, нарочно смущает умы?

Вопрос этот так взволновал и расстроил молодую женщину, что большую часть баллады она пропустила мимо ушей и вновь начала улавливать, о чем поет Эврих, лишь в самом ее конце.

— Недурно, клянусь Тахмаангом, недурно! — одобрительно хлопнул ладонью по столу Аджам. — Хаурика, поднеси Эвриху чашу чего-нибудь этакого, для смягчения горла. А ты, — снова обратился он к арранту, — спой нам теперь про любовь. Что-нибудь веселое и поучительное.

— Изволь, — согласился Эврих. — Дай только передохнуть маленько.

— Только про любовь-то мне слушать и не хватало! — презрительно морща носик, процедила Нжери. — И почему они не могут обойтись без похабщины?

Она подумала, что сейчас самое время уйти, но потом ей пришло в голову, что надобно все же удостовериться, в самом ли деле аррант этот такой испорченный тип, каким кажется? Надо же знать, чего можно ожидать от людей, живущих с тобой под одной крышей. Да и о чем слуги говорят между собой, не вредно послушать, ей-то ведь они слова лишнего не скажут.

Из трапезной донесся взрыв хохота, Нжери навострила слух, но тут по коридору зашлепали чьи-то босые ноги, и она, дабы не попасть в неловкое положение, крадучись поспешила к противоположному, ведущему в сад, выходу из флигеля.

* * *

Мфано выехал из «Мраморного логова» на следующий же день после того, как Анигьяра привезла туда своего сына, чтобы показать Эвриху. Бывший домашний лекарь Газахлара был в ярости, и аррант предвидел, что при первой же возможности он сотворит ему какую-нибудь пакость, но поделать с этим ничего не мог: всем удобен только отшедший в мир иной, не зря о нем только хорошее принято говорить. В ярости была и Нжери, ибо Газахлар пошел навстречу просьбе Эвриха и не велел выгонять лежащий на излечении во флигеле пришлый люд. Переговорив с Изимом, он даже велел выделить в помощь арранту пару смышленых рабов для ухода за больными. Мозги у старого придурка за время болезни, видать, окончательно протухли, ибо на этом он не успокоился и строго-настрого приказал ей не отказывать никому из Небожителей, буде пожелает из них кто воспользоваться услугами его нового домашнего лекаря. Старый маразматик пошел далее: вызвав к себе арранта, отдал ему славненький перстенек с сапфиром, полученный ею от Анигьяры, и впредь распорядился все приношения от страждущих оставлять себе за труды и лекарства.

Это было так возмутительно, что молодая женщина совсем уже было собралась закатить супругу грандиозный скандал. Платить рабу — это же неслыханно! Мало того, что вокруг этого шрамолицего все девки увиваются и не пройдет и года, как в «Мраморном логове» заорет дюжина светлокожих, а то, глядишь, еще и золотоволосых младенцев, так ему же еще и подарки! Нжери попыталась урезонить мужа, объяснив, что так не принято, но тот весьма сухо прервал ее, заявив, что коль скоро не вмешивается в дела супруги, то и она могла бы оказать ему точно такую же любезность. Ничего более дикого Газахлар на ее памяти еще не изрекал: какие это у нее дела? Во что он не вмешивается?

А тут еще в довершение всех обид нахальный аррант заявился к ней с тем самым перстеньком и просил взять его себе, дескать, очень уж он ей к лицу.