Любимая подруга, матушка ее, две служанки и переодетый нищенкой слуга были немедленно проведены в гостевые покои и засыпаны вопросами. Однако, прежде чем отвечать на них, несчастным беженкам пришлось выпить по чаше «солнечного нектара», ибо на них не только лица не было, но и языками они едва владели. Даже выслушав заверения Ильяс, что здесь они находятся в полной безопасности, измученные женщины продолжали вздрагивать и озираться по сторонам с таким видом, будто окружены толпой жутких призраков.

Слушая их сумбурный рассказ, Ильяс, Изим и Мутамак тоже почувствовали себя в высшей степени нехорошо, ибо беда, обрушившаяся на соседей, не сегодня, так завтра могла добраться и до них, а висящий на воротах «Мраморного логова» щит представлялся им теперь не слишком-то надежной защитой.

В ночь, когда тысячи факелов запылали на улицах столицы, императорский дворец был одновременно атакован с трех сторон и к утру взят штурмом. Отряд мятежников, ворвавшийся в Ворота Корабелов, был истреблен едва ли не полностью, сумев перебить перед этим несколько сотен дворцовых стражников. Пятьсот воинов, размещенных недавно по специальному распоряжению Димдиго на территории дворца, полегли, защищая ворота, выходящие на Верхнюю дорогу. Они честно исполнили свой долг и, вероятно, дождались бы подкрепления, если бы третий отряд заговорщиков, проникнув в императорские сады, не ударил по ним с тылу. В результате этого вызванная из Пиета при помощи сигнальных огней тысяча всадников — дромада, ведомая ирбаром Куталибо, — не только не успела спасти дворец, но и попала под обстрел спешно установленных мятежниками перед его главным фасадом корабельных баллист. Ир-бар спешил своих людей и повел на штурм дворца, однако крики заговорщиков о том, что Димдиго, его сын и жена мертвы, заставили их отступить. Не слишком понимая, что он должен делать в сложившейся обстановке, Куталибо велел играть «отбой» и расположился неподалеку от дворца. Между тем Димдиго, в отличие от своей жены и малолетнего наследника, не был ни убит, ни захвачен в плен.

— Уж лучше бы его прикончили! — с отчаянием пробормотала мать Дадават.

Такого же мнения, похоже, придерживались и остальные женщины, однако желания их на существующее положение дел повлиять, разумеется, не могли.

В разгар штурма дворца, когда стало окончательно ясно, что удержать его не удастся, придворный маг Мукла-Шаргол и его ученики вывели императора, едва ли не на глазах у мятежников, через сотворенный ими Портал или каким-то иным колдовским способом, в безопасное место. И сами последовали за ним в тот самый миг, когда атакующим казалось, что они уже достигли желанной цели.

Все это обитатели «Мраморного логова» узнали от одного из приближенных императора, сумевшего уцелеть во время штурма благодаря самой что ни на есть простой уловке. Залив одежду красным вином — настоящим, виноградным, привезенным из Халисуна, — он прикинулся мертвым и проделывал этот трюк трижды, пока не выбрался из дворца. Затем он, по собственному признанию, не чуя под собой ног, бежал до тех пор, пока окончательно не выбился из сил у ворот «Спелого зерна». Сил у него оставалось немного, ибо особняк родителей Дадават находился неподалеку от дворца, и, выслушав рассказ придворного, они могли бы сообразить, что скорее рано, чем поздно, мятежники надумают сорвать свой гнев на обитающих поблизости Небожителях. Прежде всего на тех, кто был в милости у Димдиго, благо повод для этого имелся — поиски сбежавшего императора-самозванца.

Отец Дадават, к несчастью, особой догадливостью не отличался и, вместо того чтобы бежать со всех ног в одно из своих дальних поместий либо, по крайней мере, просить приюта у родичей или друзей, чьи особняки находились подальше от дворца, — как, к слову сказать, и советовал ему прыткий придворный, задавший стрекача, чуть только силы вернулись к нему, — велел закладывать ворота «Спелого зерна» и готовиться к осаде.