— Скажи, чем бы ты лечил Газахлара, если бы он решил воспользоваться твоими услугами?

— Теперь это уже не имеет значения. Я рад, что ты сумел помочь ему, — он очень страдал. А человек, каким бы он ни был, не должен испытывать таких мучений. Я бы на месте хозяина предпочел смерть и преклоняюсь перед его мужеством, — медленно ответил Малаи и передвинул фигурку с таким видом, будто всецело поглощен начатой партией.

— И все же мне хотелось бы знать, — настаивал аррант.

— Я не знаком с составом «Животворного бальзама». В Мономатане кольцелистник не произрастает и потому используется крайне редко. Я применил бы вместо него экстракт из побегов лимонника с добавлением яда харим-даху — крупных каменных скорпионов. А смола, изготовленная по рецепту Ибрагара Гургиена, — самое действенное средство для улучшения работы печени.

— Ага! — повторил Эврих, забывая об игре. — Стало быть, ты знал, чем я пичкаю твоего прежнего хозяина?

— Изим пересказывал мне то, что ему удавалось понять из твоих объяснений. Ты не делал из своей работы тайны, и мне не трудно было следить за тем, как продвигается лечение. Кроме того, Изим — да не затаишь ты за это на него зла — несколько раз приносил мне бесценные трактаты Аквилия Певтского и Зелхата Мельсинского.

— То-то мне казалось, что я клал их в одно место, а находил в другом! — расхохотался аррант, и Малаи, начавший было хмуриться и, может быть, даже сожалеть об излишней откровенности, вторил ему тихим душевным смехом.

— Ну а что Газахлар? Не возражает он против того, что бывший его домашний лекарь займет свое прежнее место? — отсмеявшись, спросил Эврих не без тревоги в голосе. Почувствовав себя исцеленным, хозяин «Мраморного логова» развил столь бурную деятельность, что аррант уже целую седмицу откладывал давно назревавший разговор с ним, во время коего намеревался напомнить об условиях сделки, согласно которым платой за излечение недужного было освобождение его раба-врачевателя.

— Газахлар не возражает. И слово свое сдержит, можешь не сомневаться. Во-первых, потому, что, как только он будет принят императором, ты станешь ему не особенно нужен, а во-вторых, о заключенном между вами соглашении знает слишком много народу. Надобно заметить, что рассказ о нем немало способствовал росту интереса к тебе как Небожителей, так и простого люда столицы.

— Ты не назвал самой важной причины, — понизив голос, произнес Эврих, имея в виду данное Газахларом обещание вернуть ему свободу.

— Твой ход. Ты совсем не следишь за игрой, — пожурил арранта Малаи.

«Стало быть, слово владельца „Мраморного логова“ не многого стоит и надобно мне скоренько уносить отсюда ноги, пока ситуация не изменилась к худшему», — решил Эврих и, припоминая все сказанное старым лекарем о Газ ах л аре, пришел к выводу, что мнения тот о душевных качествах своего хозяина был невысокого, хотя разумность его и хватку под сомнение не ставил. Ну что ж, спасибо и на этом Всеблагому Отцу Созидателю.

* * *

Эврих едва успел закончить завтрак, как в предназначенную для слуг и рабов трапезную вбежал сын Хаурики и выпалил, что Газахлар желает его видеть и велел, бросив все дела, подняться к нему.

— Хозяину нездоровится?

— Здоровится-здоровится! Здоровее не сыщешь! Он нынче спозаранку выездной саронг нацепил. — ответил парнишка и был таков.

— Ну, значит, пришла пора объясниться — пробормотал Эврих себе под нос и отправился в покои хозяина особняка.

Газахлар действительно не любил ходить дома в парадных одеяниях и во время ежедневных осмотров неизменно встречал арранта в обтершемся мягком халате темно-вишневого цвета, расшитом дивными золотыми драконами.