— Где? — устало спросил я, пытаясь рассмотреть то, что заметила женушка. — Нет там ничего, дорогая… И походу уже нифига не будет. Пойдем домой, холодно тут! Тебе-то хорошо, ты вон шарфом замоталась, а я даже бандану дома оставил.

— Сам виноват, — отмахнулась Юля, всё никак не унимаясь. — Твоя мать сказала, что сияние будет в девять.

— Уже девять тридцать, — перебил её, подсветив наручные часы фонариком. — Пошли давай, пока светило не сдохло окончательно. Через переезд идти, светя телефоном, прям не прельщает.

— Бу-бу-бу, — передразнила Юленька и недовольно хмыкнув, достала свой телефон. — Сейчас, только твоей маме напишу, что ничего не видно… Ой блин!

— Чего там? — тяжко вздохнув, я даже не стал поворачиваться в её сторону, изучая ночной лес, светя фонариком по сторонам. Вот уж чего, а паранойи у меня хоть отбавляй, порой так и мерещится неведомая херня за меж деревьев. Впрочем, это мои личные загоны, к которым моя жена уже привыкла.

— Да чего-чего, Ирина Александровна ошиблась, — печально ответила Юля. — Сияние не в ночь одиннадцатого, а в ночь на одиннадцатое. Оно вчера было.

— Ну и незачем тогда продуваться тут всеми ветрами, пойдём, — даже не пригласил, а скорее скомандовал, перетягивая ножны на правом бедре поудобнее.

Вообще, мы живем в довольно мирном и тихом поселке, население которого это по большей части военные с семьями, однако оставшаяся часть — это алкаши. Пьют местные много и круглосуточно. Что еще делать в населенном пункте на три тысячи душ, где кроме воинской части есть только несколько магазинчиков и школа с детским садиком. В последнем Юлия Игоревна и пристроилась, коррекционным педагогом. Классическая ситуация, муж военный, а жена на месте пристроится. У большинство моих сослуживцев, кто семьей успел обзавестись до армии, та же ситуация. Собственно, местные заведения на том и держатся. Молодые контрактники года на три себя в государственную паутинку затягиваю, а молодой жене делать-то нечего, либо в магазин продавщицей, либо вот так, педагогом, если образование позволяет.

Оттого и коллектив в поселке тихий и мирный, если бы не ряд молодых и горячих дебилов, да стайки бродячих собак. Как раз на случай их появления, у меня на поясе и висит добротный нож фирмы Кизляр модель «Милитари» с ножнами под армейскую пиксельку. Травмат в посёлке не ношу из принципа. Во-первых, случись что, резинка собачке мало что сделает в отличии от хорошо поставленного удара ножом, а во-вторых… Ну вот не надо оно мне. Пистолет, он же только в воображении крутых выживальщиков может остановить нападавшего, да и то при использовании уже полумифических «дореформенных». В реальности, пистолет — это скорее обуза, за которую можно сесть, при её крайне скудном практическом функционале. Нож же для меня больше инструмент для работы, нежели оружие.

— Ой! — воскликнула Юля, вцепившись в мою левую руку. Опять я затупил в пространство. Со мною такое регулярно случается.

Рефлекторно поведя фонариком в направлении опасности, куда смотрела жена, одновременно вытянул нож из ножен, сразу обратным хватом. Луч света выхватил лишь упавшую от порывов ветра ветку. Опять не услышал. Плохо, слух надо лечить, совсем уже организм угробил с этими командировками.

— Ветка… — отметила жена, продолжая жаться к моей руке. — А мне показалось, что белочка.

Белочка может всякому привидится. Особенно ночью, когда уходишь с относительно открытого пространства в густой лес. На самом деле это и лесом-то назвать нельзя, скорее так, лесополоса глубиной от силы метров двести, которую перерубает старая железная дорога, а за нею ещё полосочка кустаря в метров пятьдесят, а там уж и посёлок.