Что ж, их ставка оправдалась: ролик принес юным дарованиям миллионные просмотры и огромную известность. Вроде бы они уже с какими-то медийными агентствами контракты заключили.

Меня же с общественной реакции попросту корежило. Ну епрст, ведь бездарно слитый бой — а им восхищаются! Понимаю, что речь идет об общественном табу: критиковать детей-волшебников здесь не принято. Официально — потому что они ведь Жертвуют Собой на Общее Благо. А по правде — из-за того, о чем я папашке сказал. В Ордене законы детей реально защищают.

Но тут-то ситуация другая! Критика боевой тактики — это не констатация причинения прямого или косвенного вреда обычным людям! А у меня такое ощущение, что их ошибки не просто замалчиваются — их реально не замечают! Причем не замечают достаточно умные люди, пусть и не военные (у меня тоже боевого опыта, кроме как в компьютерных играх, нет). Ведь этот «танцевальный ансамбль» так налажал, что и слепой дебил поймет. Да, они мелкие — так тем более нужно их обучать, помочь им начать сражаться эффективнее!

— Да как ты вообще смел их критиковать⁈ — эхом отозвался отец моим мыслям.

— Если я вижу лажу, я говорю, — холодно сказал я. — Напомню, что они одного червяка вообще упустили — его наша ПВО сняла.

— Да ты!.. Да это предназначение Ордена — помогать детям-волшебника! Мы! Им! Должны! Помогать! А не насмехаться над ними! Ты вообще — моральный урод! Такой отбитый, испорченный бандит, как ты, вообще ребенка-волшебника не поймет! Ими становятся только чистые души!

Ага, да, «чистые сердцем и сильные волей», это общеизвестная формула. Про высокий интеллект, как я уже говорил, в ней ничего нет. Но отцу я этого не сказал. Просто ждал, стараясь не дать пружине внутри себя развернуться.

— Короче, я решил, — отец сделал вид, что успокоился: точнее, просто устал орать и перевел дух. — Ты испорченный вкрай, мешаешь, ничего по дому не помогаешь, не учишься, я ничего с этим сделать не могу! — полное вранье: я и готовлю, и посуду мою. А вот в кабинете отца убирать отказался, да. Пусть сам свои банки из-под пива выносит. — Отправляешься в школу-интернат, с сегодняшнего дня! Будешь там с детьми преступников и психическими тусоваться, раз слов не понимаешь! Собирайся!

Отец зашагал к моему шкафу, рванул на себя дверцы и начал с сопением выкидывать оттуда вещи.

…Он, конечно, просто угрожал. Для красного словца. Любой, оформлявший ребенка хоть в детский сад, хоть в школу, хоть еще куда, отлично знает, что это нельзя сделать одним днем. Младенца или малыша подкинуть в детский дом — да, его обязаны взять, и то родителей искать будут. Органы опеки тоже могут сразу увезти, но только «в случае явно выраженной угрозы жизни и здоровью». А если кто приведет здорового парня на порог школы-интерната, не оформив отказ от родительских прав, подростка вернут с полицией, еще и дело могут открыть.

Кроме того, этот самый пресловутый «отказ от родительских прав» делается непросто и небыстро. К тому же отец не мог бы провернуть ничего без мамы, а она бы такого не допустила. Пришла бы со смены и устроила ему… Очень может быть, что из дома в осеннюю ночь пошел бы именно папаша, причем прыгая на одной ножке, потому что вторая была бы сломана. Афина Ураганова (тоже имени вполне соответствует!), в отличие от мужа, женщина совсем не тщедушная.

Но в тот момент я об этом не думал.

Нет, вру, думал немного: мелькнуло на краю сознания соображение, что, «похоже, Пантюха реально решил изгадить мне жизнь. Даже если сейчас в приюте не запрет, все равно спокойствия мне в этом доме не видать». Но я совру, если скажу, что это было решающим соображением.

Просто пружина внутри наконец развернулась — я почти услышал этот звук.

Ярость ушла, отдалилась.