Да, точно, хостел: вон, в нишах, народ лежит, читает книги, плюет в потолок, кто-то сидит за маленькими столиками или на краю большого стола, играет в карты или в домино. А двое парней — я сначала глазам своим не поверил! — в приставку режутся! Офигеть, тут и электричество есть?

Присмотревшись, правда, я понял, что это не обычная приставка, а специальная портативная версия для путешественников с солнечными батареями. Как по мне, геймить на такой неудобно, да и местная игровая индустрия сильно уступает той, какую я помню. А этим двоим ничего. Пихаются локтями, азартно переговариваются вполголоса и вполне увлечены процессом.

Общая атмосфера в этом помещении напомнила мне детский лагерь незадолго до отбоя, когда вожатые свалили бухать, все буйные сбежали из корпуса искать приключений, а остальные уже позевывают, но идти спать никто не спешит. Разве что одежда на детях все больше слишком яркая, дорогая и броская, так может быть лагерь какой-нибудь с подвывертом, типа для юных художников — они вечно с завихрениями. Правда, было два существенных отличия. Во-первых, у многих ниш лежали, висели или стояли прислоненными к стене разного рода причудливые штуковины, порой простые на вид, порой очень искусно изукрашенные: тут тебе и луки со стрелами, и арбалет, и меч, и копье (с фигурным острием, немного похожее на мою алебарду), и серп (я машинально поискал глазами молот, но ничего похожего не оказалось), а у одной кровати — весло с выложенным жемчугом орнаментом. Во-вторых, в самом большом очаге натурально булькал огромный котел с варевом, откуда аппетитно тянуло грибным духом. Ни в одном лагере, даже сильно тематическом, такого не встретишь.

У очага на деревянном столе бодро стучала ножом, нарезая какую-то зелень, девочка, одетая поскромнее прочих: в желтое, почти что строгое платьице, украшенное белым шелковым воротником и бантом. Волосы, заплетенные в два хвостика, прикрывала такая же шелковая и кружевная, но вполне функциональная косынка, руки защищали тонкие нитриловые перчатки. Подумав, я подошел к ней.

— Привет, — сказал я. — Меня зовут Кирилл, мой предмет-компаньон — Ветрогон.

Я помнил, что дети-волшебники представляются именно именами предметов-компаньонов, вот и сказал так. Кроме того, у меня было чувство, что глефу нужно упомянуть. Не то чтобы я боялся, что она обидится — нет, собственной личностью предметы-компаньоны все же не обладают. Просто так показалось правильнее.

— Привет, Ветрогон! — сказала девочка. — Я — Разящая.

Она коснулась небольшой броши в виде молнии, скрепляющей белый воротничок.

— А по имени?

Девочка на миг оторвалась от нарезки, глянула на меня.

— Совсем новенький, да? — сказала она сочувственно. — И все вокруг делают вид, что не замечают! Вот обленились!

Повысив голос, она громко проговорила:

— Я сегодня думала пирог с ягодами испечь, а теперь не испеку! Раз вы попы от диванов поднять не хотите!

— Мы хотим! — одна из девочек, играющих в карты, вскинула голову.

Ее подруга возмущенно добавила:

— На нем не написано, что он новенький! Я думала, он из другого Убежища!

— Ага, ага, — едко сказала девочка-кухарка. — Не написано! Лицо героическое, брови в кучку, взгляд панический! Вы как новичков в первый раз видите…

— Стешка, кончай нас ругать, — мальчик в ближайшей нише (с прислоненном к ней шикарным резным посохом) отложил книгу и обернулся к нам. — Хочешь, я ему все расскажу, если ты занята?

— Читай уж, — она махнула рукой.

А потом, уже обращаясь ко мне, наставительно сказала:

— Имена спрашивать не принято, только если подружитесь. Ну или некоторые сами называются при встрече, нравится им.