|
Но единственного визита в Убежище хватило, чтобы развеять эти иллюзии.
Те дети-волшебники, которых я встречал, явно вели полурастительное существование. Я не успел с ними пообщаться на этот счет, но жизненный опыт мне подсказывал, что они, скорее всего, воспринимали возможную битву с чудовищем как упавшую на голову сосульку — да, опасно, да, неприятно, но предсказать невозможно, беречься глупо, и вообще это происходит редко и не факт что со мной… А что умереть можно, так многие ли дети в этом возрасте реально верят в то, что умрут? Повзрослеть-то Проклятье им не дает!
Никакими тренировками завсегдатаи Убежищ себя явно не утруждали, если что-то и было для этого предусмотрено, оно где-то зарастало мхом, позабытое. Попробуй еще, отыщи! Или…
Дойдя до этого пункта размышлений, я как раз закончил утренние дела. Поэтому ничто не помешало мне сразу же проверить новую идею на практике. Вспомнив, как попал в Убежище, я взлетел и попытался изо всех сил захотеть попасть на тренировочную площадку, накручивая спираль над местом ночевки. Кстати, надо попытаться запомнить его: такие удобные сухие пещеры — не такое уж частое явление.
Так вот, жгучего желания направиться в конкретную сторону у меня так и не возникло. Тогда я просто полетел куда глаза глядеть, попутно завывая про себя «мне нужна тренировочная площадка для детей-волшебников! Найти полосу препятствий!»
Минут через сорок, когда внизу потянулись уже настоящие ледники, а живот опять заурчал от голода, я понял: либо такой площадки не существует, либо добраться до нее так же бессознательно, как до Убежища, не выйдет.
И опустился. Да, прямо на снег. Очень удачно получилось: надо же мне проверить перед охотой, какими возможностями я обладаю, а воздушные атаки на снегу отслеживать легче. Следы останутся, то-се…
Холод меня, как я уже говорил, не беспокоил, зато беспокоила возможность вызвать своими приключениями лавину, так что я выбрал место, где снега все-таки поменьше, а со стороны склона — отвесный обрыв. Если туда снег и скатится, то никому не повредит. После чего начал свои эксперименты.
Прежде всего я раскрутил Ветрогон над головой и воткнул его вертикально в землю. В моих любимых компьютерных игрушках от такого, бывало, по земле шла взрывная волна…
Ну что, тут пошла воздушная, взметнув снег — красиво, но бесполезно. Слабенько. Так, чисто спецэффект для мощного выхода. Тем не менее я с любовью поглядел на глефу: ах ты ж мой молодец, реализуешь любимые мои фантазии!
После этого пришла пора настоящей боевой магии. Сперва я попробовал дальнобойные атаки, которые про себя окрестил «воздушными пулями». Это сгустки воздуха, небольшие, но очень быстрые, что срываются прямо с лезвия алебарды. Они отлично дробили и снег, и скалы на большом отдалении от меня, причем падения скорости и изменения формы траектории на видимом глазу расстоянии не было — круто!
В смысле, любой снаряд, что пистолетная пуля, что пушечное ядро, что мина из миномета, летит на самом деле не по прямой, а по параболе, постепенно теряя высоту и скорость. А у моих воздушных пуль, судя по всему, это либо не начинало происходить вовсе (не верю, законы физики на магическом оружии все равно работают!), либо — только через пару километров, когда уже ничего не разглядишь. Дальность, как у лучших снайперских ружей моего прежнего мира! Отлично.
При этом «калибр» я мог варьировать в широких пределах, и у самых крупных «пуль» никакой разницы в скорости по сравнению с мелкими не наблюдалось. Вообще отлично!
После того, как все видимые скалы вокруг испещрились многочисленными выбоинами, я решил «на сладкое» попробовать и непосредственный удар. Выбрал валун мне по пояс, с хеканьем размахнулся и, усилив лезвие магией, рубанул по камню.
Я ожидал, что валун расколется надвое — возможно, с зеркально-гладкой поверхностью на месте разлома. |