Изменить размер шрифта - +
Они далеко не у каждого ребенка есть в достаточном объеме, а то бы все более-менее смышленые давно бы вслух объявляли, что их любимые мама с папой — допустим, их личная служба психологической разгрузки! Потому что, покушав маминых пирогов, они будут лучше истреблять чудовищ.

Никодим Матвеевич довольно улыбнулся своему примеру. Афина осталась мрачной, и у службиста улыбка тоже сошла с лица.

— То есть достаточно твердо верить в то, что ты прав? — спросила она. — А где же тогда истории детей-маньяков? Чтобы творили, что хотели, и считали себя в своем праве? Ни одного не припомню.

— Нет, одной веры недостаточно, — покачал головой Никодим Матвеевич. — У Проклятья существуют и другие ограничительные механизмы. Один из них — мнение других детей-волшебников или даже обычных людей. Скажем, если кто-нибудь снимет уличный опрос, где каждый встречный-поперечный будет на камеру говорить: «Кирилл Ураганов — конченый злодей!», и ваш сын это увидит, он может в самом деле пострадать, даже если сам себя злодеем считать не будет. Зарегистрированы случаи, когда, чтобы телепортировать ребенка, достаточно было толпы, которая кидалась камнями и орала «Убирайся, проклятый!».

— Ясно, — кивнула Афина. — О чем-то таком я догадывалась, ведь есть же запрет на публичное поношение детей-волшебников.

— Как человек с юридическим образованием, вынужден вас поправить, — мягко заметил Никодим Матвеевич. — Запрет касается все-таки не поношений на публике. Первоначальная формулировка звучала как «хула или брань на детей-волшебников без доказательств злонамеренности оных». Сейчас, согласно комментарием Верховного кодификационного комитета, эта статья закона формулируется как, дай Творец памяти, «публичное изложение негативной оценки действий детей-волшебников без твердых доказательств того, что оные дети-волшебники имели намерение нанести неспровоцированный вред или ущерб мирным жителям, в том числе их движимому и недвижимому имуществу». Просто на практике большинство телеканалов и новостных агентств, не говоря уже о блогерах, сталкиваются с определенными трудностями при сборе доказательств злонамеренности — со стороны зачастую непонятно, умысел перед тобой, или ошибка. Поэтому считается, что запрет, так сказать, зонтичный… — службист развел руками.

— Мы уклонились от темы, — напомнила Афина.

— Да, прошу прощения… Итак, о чем я говорил?.. А, да. Так вот, одной веры в то, что действуешь не из личных побуждений, а на благо всего человечества — мало. Нужно еще и взять на себя роль взрослого в отношении с родителями…

— Вы это тоже говорили.

— Да? Прошу прощения, говорю же, не выспался, — Никодим Матвеевич снова подвинул к себе чашку, отхлебнул еще кофе и слегка поморщился: видно, напиток успел остыть. — Проклятье запрещает детям общаться с родителями не из какой-то особой зловредности древних магов, пусть сейчас в это трудно поверить. Они вовсе не хотели дополнительно мучить тех, кого инициировали, или наносить им психологические травмы. Впрочем, оберегать они их тоже не стремились. У этого запрета, который касается всех без исключения детей-волшебников, даже если иногда кажется, что это не так, одна-единственная причина: вывести ребенка из-под влияния родительской семьи. Магам очень важно было, чтобы дети-волшебники не стали инструментами в войне кланов или государств. К слову, запрет брать деньги за любую работу оттуда же: дети-волшебники не должны становиться наемниками! Поэтому только бартер, и то с ограничениями. А родителю при личном контакте очень легко подчинить волю ребенка. В конце концов, может сработать просто привычка. Так что, Афина Аполлоновна, при встречах ни в коем случае не давите авторитетом и даже не проявляйте лишней заботы!

Афина криво улыбнулась.

Быстрый переход