Мишель Пейвер. Вэйкенхерст
1966
ТАЙНА ЭДМУНДА СТЕРНА
Патрик Риппон, специально для журнала «Сандей Эксплорер»
Старинный особняк, таящийся в заросшем саду, смахивает на логово ведьмы. Я пристально вглядываюсь в затянутое плющом оконце над входной дверью. Именно из него в 1913 году шестнадцатилетняя Мод Стерн наблюдала, как ее отец спускается по ступеням с ледорубом и геологическим молотком в руках и со зловещими намерениями в сердце.
Вы наверняка слышали об Эдмунде Стерне, восхищались его картинами и при этом испытывали ужас при мысли о его преступлении. Почему он это сделал? Может, он вел дневник, в котором раскрыл свою тайну? И почему его дочь не расскажет правду?
Мод Стерн больше пятидесяти лет жила затворницей. Я первый человек из внешнего мира, кто сумел попасть в усадьбу Вэйкс-Энд и встретиться с ней. То, что я узнал, не оставляет от дела ее отца камня на камне.
Мод — единственный свидетель
Даже удивительно, что еще год назад о человеке по имени Эдмунд Стерн практически никто не знал, не считая, конечно, жителей сонной саффолкской деревушки Вэйкенхерст. Там его помнили как состоятельного землевладельца, уважаемого историка и человека с безупречной репутацией… который однажды летним днем убил первого встречного невероятно странным и жестоким образом.
Единственным свидетелем убийства была его дочь Мод. Она дала краткие показания на суде и с тех пор больше ни с кем не общалась на эту тему. Мод, Мод. В итоге все сводится к Мод.
Ее отец провел остаток жизни в психиатрической лечебнице, где полностью погрузился в творчество и создал три потрясающих полотна, впоследствии поразивших весь мир. Сегодня их можно увидеть где угодно. «Афина» продает больше плакатов с его работами, чем с картинами всех импрессионистов, вместе взятых. И это при том, что после смерти Стерна его шедевры за гроши отошли институту истории психиатрии Стэнхоуп.
Много лет о них никто не вспоминал, пока в прошлом году сотрудница института случайно не наткнулась в кладовке на пыльный ящик. «У меня прямо мурашки по телу побежали! — с восторгом вспоминает тридцатишестилетняя доктор Робин Хантер, рыжеволосая красотка в мини-юбке и белых виниловых сапожках. — Я сразу поняла, тут кое-что крутое!»
Что было дальше, всем известно. Картины отправили на выставку, где они произвели сенсацию. Хотя Эдмунд Стерн жил в начале двадцатого века, но работы его до странности современны: они очень хорошо вписываются в нашу эпоху битников, хиппи и ЛСД. Но больше всего, конечно, публику привлекала тайна.
Вот за разгадкой этой тайны я и отправился в Вэйкс-Энд.
Встречи на болотах
— В Вэйкс-Энд мимоходом не забредешь, — предупредила меня подавальщица из паба «Ловушка на угрей» в Вэйкенхерсте. — В ту сторону ходят, только если тебе туда и надо.
А мне как раз туда и было надо. Меня пригласила сама Мод Стерн.
Я выехал из деревни, миновал общинный луг и проехал мимо церкви святого Гутлафа. До Вэйкс-Энда от церкви меньше мили, но усадьба словно находится в другом мире. Она угнездилась в излучине речушки, берега которой заросли ивами, а подход к ней преграждает трехметровая живая изгородь, увешанная самодельными объявлениями: «Частная собственность!», «Охота, ловля угрей и самовольное проникновение на территорию запрещены!», «Посторонним вход воспрещен!».
Но от современного мира Вэйкс-Энд отделяет не только изгородь. Тут лежит Гутлафово болото.
Сегодня то, что мы называем болотами, — это в основном пустоши, открытые всем ветрам и исчерченные дренажными канавами. Но топи, окружающие Вэйкс-Энд, — это самые настоящие остатки древних трясин, некогда покрывавших всю Восточную Англию. |