— Ладно, проехали с этим! — Я притянул ее к себе: она была как деревянная кукла. — А вот на другие вопросы ты все-таки ответь.

Она сразу обмякла, порывисто прижалась к моей груди:

— Если сумею, Максима. Если сумею…

— Раскатов занимается преступной деятельностью?

— Его подозревают в преступной деятельности. Я в течение года вела его коммерческие дела. Он очень удачно играет на бирже, через подставное лицо, разумеется, то есть через меня. Фирма зарегистрирована на имя Инги Авериной. Тут его можно было бы привлечь хоть сейчас, но за ним явно есть еще что-то, более серьезное. И он очень осторожен, я не могу понять даже, чем он занимается. Год назад он вроде бы брал взятки. И вроде бы покрывал торговцев наркотиками. Доказательств не было, и за то время, что я с ним, мне ничего не удалось раскопать. Он хитер, как лис, а кроме того, ему очень везет. Просто чертовски везет!.. Но какое-то общее дело у него с Марголиным было, я уверена. Одно время подозревали, что они с гинекологом торгуют детскими органами. Правда, непонятно, кому нужны детские органы… Но и тут дальше подозрений дело не пошло. Когда Марголин исчез, мое руководство решило, что появился шанс. Решили опробовать компьютерную программу в этом расследовании. И тут произошло удивительное: Раскатов сам предложил провести эксперимент именно по делу Марголина. Если он замешан, это нелогично.

— Твое руководство, — сказал я. — Значит, ты все-таки не относишься к людям Раскатова. Кто ты, Инга?

Она оторвалась от моей груди, села на кровать. Молчала долго-долго: я успел выкурить сигарету. На нее старался не глядеть — иначе бы моя решимость узнать правду растаяла. В бюстгальтере и трусиках эта женщина способна была подвигнуть мужчину только на одну-единственную решимость.

— Кто я? — сказала Инга наконец, не поднимая глаз. — Кто-то знает меня как деловую женщину, кто-то как шлюху… — И вдруг выпалила, словно в омут бросилась: — Я — сотрудник Десятого управления Министерства внутренних дел. Мы занимаемся расследованиями внутри других подразделений министерства. Существует такая программа — по борьбе с коррупцией. И если Раскатов узнает обо мне правду, я провалилась.

— Ну, от меня он правды не узнает… Значит, и вы решили, что они с Марголиным продают детские внутренности?

Инга ожила, встала с кровати, взялась за блузку.

— Ты тоже пришел к этой версии?

— Да. — Я не без удовольствия следил, как Инга застегивает пуговицы. (Этакий стриптиз — только наоборот!) — Думаю, чтобы получить факты, мне надо отыскать неких Екатерину Савицкую и Веру Пискунову.

— Екатерина Савицкая? — Инга взялась за юбку, натянула на бедра, застегнула «молнию». — Мы как-то встречались с нею. Думаешь, она в этом замешана?

По-моему, она была любовницей Марголина.

— Тогда, боюсь, ничего мне от нее не добиться… И тем не менее поговорить с нею я должен. С нею и с Пискуновой.

Инга опоясала юбку широким ремешком, подчеркивающим талию.

— Если удастся о них что-либо узнать, я сообщу.

— Когда мы теперь встретимся?

— Сегодня вечером. Правда, на этот раз по монорельсам прыгать не будем. Постарайся избавиться от хвоста и подъезжай к девяти на Марсово поле. Я буду ждать возле здания Ленэнерго, недалеко от Мраморного дворца. Знаешь, где это?

— Знаю. — Инга пристроила под мышку кобуру со своей «виолеттой». — Доктор Кунявский был прав, ты и в самом деле петербуржец.