— Пойдем, — говорю, — Альбина, в кабак, поужинаем.

— Сегодня я с тобой, — отвечает, — никуда не пойду. На мне будто камни возили. А ты иди! Но не в ресторан, а в казино. Только много не выигрывай, не теряй головы.

И такая в ее словах уверенность, что послушался я. Приехал в «Континенталь», взял фишек, сунулся к рулетке. Для хохмы поставил на «зеро». Тут же отхватил кусок. Офонарел маленько, но крыша не поехала. Отошел, поболтался по залам, выпил шампани, поглазел на баб. Фифы три были — тут бы и отдался. Но не в бордель притопал — в казино… Вернулся к рулеточному столу. Поставил пару фишек. И опять выиграл. Снова поставил и назвал не то, что пришло поначалу в олову. Продул, но выпало именно то, пришедшее.

Перебрался к столам, где в «очко» режутся. Тут же сорвал банк. У меня оказалось двадцать, у банкомете пятнадцать. Поставил все выигранное. Взял две карты, прикрыл ото всех, глянул. Два туза!!!

Ну, думаю, не выпустят меня отсюда. Попросил еще карту и сбросил: перебор.

Пошел снова в бар, чтобы нервы расслабить. Сижу с бокалом, в голове марши играют, как в информационных сообщениях с Кавказского фронта. И одна только мысль: «Неужели?»

Принял дозу, успокоился. Все чин-чинарем! Не съехала крыша у девочки моей — знала, чего говорила. Ох и жизнь теперь пойдет, братаны!.. Клинику продам, на черта она мне сдалась! Вспомню, как пулю пишут. Был в институтские годы период — из-за стола не вылезал. Однажды сутки сидели, посинели от табачного дыма… Начну играть профессионально, по игорным домам. Заработаю чуть-чуть, а потом биржевой игрой займусь. И женюсь на Альбинке. Обещала!..

Приняв такое решение, я еще раз наведался к рулетке, сорвал две штуки, обменял фишки на деньги и отправился домой.

25 июня

Утром Альбина встретила меня как ни в чем не бывало.

— Ну как, — спрашивает, — убедился?

Я ее на руки — цоп! И по кабинету закружил. Пока не взмолилась.

— Отпусти, — говорит. — Не могу!

Поставил на пол. А ее аж трясет.

— Никогда, — говорит, — так не делай! Думаешь, легко себя сдерживать, когда в трусах мокро?

— Ну и не сдерживай, — говорю. — Все равно скоро за меня замуж выйдешь! А теперь рассказывай. Все, до самого конца… Кстати, — говорю, — я вчера две штуки выиграл. Одна — твоя! Давай, рассказывай.

И она рассказала. Все ее бабки были ведьмами. И мать тоже была.

Была — потому что перестала, как с Альбининым отцом познакомилась. Из-за того Альбина мужикам и не отдается. Вместе с девственностью теряется и ведьмина сила. А она, Альбина, ради плотских утех силы лишаться не собирается. По крайней мере — пока.

— А что ты, — спрашиваю, — можешь со своей силой?

— Много чего, — отвечает. — Привораживать могу, сглаз снимать и порчу. Но это все и бабушки умели. Главное не в этом. Я вижу, кто в рубашке родиться должен. Еще когда ребенок материнскую утробу не покинул, вижу. И могу «рубашку» эту снять, а на другого надеть. Вот как вчера на тебя.

— Тот перламутровый шарик, — спрашиваю, — и была эта самая «рубашка»?

— Для тебя он — перламутровый шарик, — говорит. — А я его совсем другим вижу.

Офонаревал я, офонаревал. Но приходится верить. Таких совпадений, как вчера в казино, не бывает.

И она тут же спрашивает: верю ли я, мол. Ну, короче, насквозь видит…

— Верю, — отвечаю.