— За эту, — говорит, — можно будет очень большие деньги содрать. Для нее нескоро еще время придет.

Видать, «рубашоночки» разные бывают…

Второе событие — повстречался я с Пашкой Раскатовым. Я, он и Вадька Пуштаков были вместе в баньке. Оказывается, есть крутая сауна при клубе «Зодиак». Шикарная!.. Все чин-чинарем: бассейн, телочки, других клиентов нет. Этакий закрытый филиал — то ли РУБОПа, то ли ЗакСа.

Изменился Пашенька. Совсем не тот шпингалет стал. В плечах раздался. Репа, правда, лысинкой украшена, но в глазах… Не хотел бы я с таким на кривой дорожке повстречаться!

Посидели, детство вспомнили, как Лидку Устинову в углу зажимали. То есть я зажимал, а Пахевич, оказывается, издали облизывался, тихоня!.. Ох, и ненавидел он меня тогда! А я и не врубался… Лидка, кстати, теперь в Москве, отделом в Министерстве легкой промышленности заправляет. Разведена, киндеров нет, все силы на карьеру угрохала…

Короче, попарились, выпили, закусили, с телочками в бассейне пощупались. Потом Вадька с ними в укромное местечко свалил, сексуальные ванны принимать, а мы с Пахевичем с глазу на глаз остались.

Жахнули еще по рюмашке.

— Ну, — говорит Пахевич, — какие проблемы волнуют, Виталик?

Тут я ему и выкладываю:

— Есть, — говорю, — возможность для крутого бизнеса.

— Что, — спрашивает, — за бизнес? Не производство ли синтетической «дури»?

— Ничего общего, — отвечаю. — Дело — верняк. Никаких контактов с Уголовным кодексом. Но боюсь, ты не поверишь.

— А ты, — говорит, — попробуй, расскажи. Я иногда — Фома очень даже верующий.

Ну, я и попробовал. Осторожненько, разумеется, намеками, чтобы за съехавшего не принял.

В натуре, он врубился с ходу. Видать, не без фантазии мужичок. Тихони — они все с фантазией, не то что мы, грешные!

— Я бы, — говорит, — конечно, не поверил, да вот только дошло до меня, что один мой давний знакомец, до недавних пор в увлечении азартными играми не замеченный, вдруг стал систематически обносить питерские казино.

Вот ведь сукин кот! Похоже, все заведения у него под колпачишком…

— Впрочем, — говорит, — проверить твой рассказ нетрудно. Давайте-ка на троих пульку распишем.

Отыскали Вадика — он как раз на одной из девочек дергался, — кликнули банщика, чтобы приволок колоду карт. Расчертили бумажный лист. И начали. По две копеечки за вист…

Масть перла, в натуре, сумасшедшая — меньше мизерной ни разу не сыграл. А эти два кента: пас да пас. Два паса — в прикупе чудеса! Чудеса и получались, хотя я к ним уже привыкать начал.

Зато Вадька после каждой раздачи наших матерей нехорошим словом поминал — непруха ему шла жуткая.

А я — мизерок, восьмерная, Вадика без лапы, Пахевича без двух, опять мизерок…

Вадька и на карты дул, и через плечо поплевывал, и великому картежному богу Джо Керри (оказывается, есть такой!) молился…

Один хрен с полуботинком!

И у меня, в натуре, один хрен! За полтора часа шесть мизеров, да еще каждому из моих партнеров по два паровоза прицепили!

Наконец Вадька взвыл — хватит!!!

Короче, раздел я их как соколиков: Вадика — на пять кусков, Пашеньку — на три (он поосторожнее играл).

Вадька, скрипя зубьями, расплатился и опять с телками в укромный уголок ускакал, раны их языками зализывать. Когда он исчез, Пахевич свои три отслюнявливать начал, но я его притормозил.

— Погоди, — говорю.