— Погоди, — говорю. — С ментов не беру. Может, они у тебя под взятку меченые, пятна с пальцев фиг сотрешь!

Типа — шучу.

Пашенька бумажки тут же назад, в лопатник.

— Ну и как, — говорю, — проверка?

Он долго сопли не жевал.

— Что, — говорит, — от меня требуется?

— Клиенты, — отвечаю, — с бабками. Выход на бомонды.

— Найдем, — говорит. — Сейчас многие на мистике помешаны. А что я с этого буду иметь?

— Процент от сделки.

И тут он выдает мне между глаз.

— Согласен, — говорит. — За пятьдесят процентов.

Я чуть в бассейн не упал.

— А ху-ху, — говорю, — ни хо-хо?

— Хо-хо, — отвечает. — Будешь сидеть со своим ху-ху без клиентов. А сам начнешь копошиться, я быстро найду, как лавочку прикрыть. Раз-два, и хер и сумку! И адвоката не найдешь, кроме государственных.

У меня аж в глазах потемнело. Ну и хватка у мужика! Не удивлюсь, если ему половина города отстегивает.

— Ладно, — говорю, — подумаю.

— Подумай, — отвечает. — Но чтобы с завтрашнего дня духу твоего в казино не было! Начнешь мелькать — зубов не досчитаешься! А то и почки!

На том наши деловые переговоры и завершились. Пошли разбавлять Вадькину теплую компанию. И разбавили, в натуре, — одна брюнеточка из меня чуть все соки не высосала.

Утром я Альбине о переговорах сообщил. Без имен, правда, и должностей. Незачем ей все знать! Должна же и у меня быть своя часть дела. Или только трупики документами прикрывать?

Альбина выслушала, подумала.

— Предложи, — говорит, — ему треть от сделки и «рубашку». Первую можно ему отдать. Пусть на бирже играет.

— Ладно, — говорю.

— И вот еще что, — добавляет Альбина. — Достань мне три волоска с его головы.

Я офонарел.

— Зачем? — говорю.

— Пригодится, — отвечает. — Должны быть и у нас козыри на руках.

Ушла она из кабинета.

И тут меня по балде как стукнет. Е-мое, а ведь Илюха-то Свидерский, возможно, и не из-за мотора копыта отбросил. То есть из-за мотора, конечно, да только мотор у него, похоже, отнюдь не сам гробанулся.

2 августа

Сегодня Екатерина Савицкая выписалась. Есть в ней что-то привлекательное. Без живота — вообще булочка с маслом. Волосы, правда, крашеные, но пышные, не солома какая-нибудь. И глазки… Я бы такой с ходу отдался.

Когда она садилась в такси, Альбина проводила ее долгим-долгим взглядом. Я думал, приревновала. А вечером, за ужином, она сама о Савицкой вспомнила.

— Как тебе, — говорит, — последняя пациентка?

Я прикинулся тюфяком.

— Которая? — спрашиваю. — Их сегодня полтора десятка было.

— С ребенка которой мы «рубашку» сняли, — отвечает.

Я плечами пожал.

— Баба как баба, — говорю.

— Нет, дорогой, — говорит моя девочка. — Савицкая — женщина особая. У нее все дети в «рубашках» родятся.

— А с чего ты, — спрашиваю, — так решила? У нее что, штучка поперек?

Типа — шучу. Но Альбина шутки не приняла.

— Штучку, — говорит, — ты у нее видел. Вдоль, как и у всех. Но женщина эта Савицкая до мозга костей.