Куда это меня сегодня заносит? Ведь все гораздо проще! Есть закон и есть люди, преступающие его! И есть, в конце концов, твой долг!

Правда, слово это в последнее время затерли до основания, превратили в эвфемизм, который для одних означает источник средств существования, для других — оправдание собственной лени и трусости, для третьих — дополнительную возможность замочить соперника в сортире, но само слово в этом не виновато. Долг был, есть и будет, что бы там ни утверждали разного рода проходимцы. Долг — как любовь, честь и совесть; он вечен…

Я доел жухнущую на глазах сосиску, подобрал хлебной корочкой остатки кетчупа и проглотил теплый компот, больше смахивающий на помои, чем на фруктовый напиток. По-видимому, повар считал, что для обитателей дна сойдет и такое…

— Что, брат, не удалось тебя убедить? — спросил дервиш все с той же улыбкой.

— Не удалось, брат, — ответил я. — Есть долги, которые должны быть отданы. И мне нет пути с тобой, пока я не отдам кое-кому кое-какой долг.

Он протянул ладонь:

— Я уважаю чужую убежденность, брат. Прощай!

— Прощай, брат! — Я пожал сухую прохладную пятерню. И вышел из забегаловки.

Глава 34

Передо мной снова был стол с гейтсом. На этот раз я поехал в другое ателье, на Богатырский проспект. По принципу «Пуганая ворона куста боится!»Я, правда, считаю иначе. Лучше вырыть семь могил противнику, чем одну себе…

Гейтс не сообщил ничего стоящего.

В Петербурге насчитывалась масса женщин с фамилией Нежданова. Но ни одной Инги Артемьевны среди них не оказалось. Лиц женского пола по имени Инга Артемьевна было тоже не счесть — имена-то в последние двадцать лет весьма популярны. Но среди них не было ни одной с фамилией Нежданова. Поначалу я удивился. Человек может жить и работать под чужим именем. Но имя это все равно где-то должно засветиться. Потом я вспомнил, что есть лишь одно-единственное место, где оно засветилось, — моя память. Но ей сейчас веры было меньше комариного носа. Моя любовь могла быть Ингой Артемьевной только для меня. И для своих сослуживцев в моем присутствии. А в другое время и в других местах она могла носить совсем другое имя.

Подобное, кстати, могло происходить и с Пал Ванычем Поливановым. Только что же я за птица, если передо мною разыгрывают такие спектакли? Ведь частному детективу проверить базу данных адресной службы — раз плюнуть! Но почему-то Арчи Гудвин и не подумал проверять. Да и сейчас я занялся этим делом только в силу чрезвычайных обстоятельств…! А может, Арчи Гудвин и не должен был проверять; может, ему это недолжествование заложили в память изначально? А что же еще туда заложили? Ведь могли — что угодно! К примеру, отыскав убийцу и представив доказательства, Арчи должен застрелиться из личного «стерлинга». Возможно такое? Вполне! Или еще что-либо подобное… Нет, парни, как ни крути, надо выходить на гипнотизера и трясти его как грушу. А для этого требуется раскрыться перед Ингой… Да-а, обложили бирюка флажками — куда ни сунься, везде охотник. Лежит себе на матрасике, кофеек из термоса попивает, а в стволе — жакан!..

Я все-таки запросил данные на Павла Ивановича Поливанова. Таковых числилось целых полтора десятка, но все они были моложе тридцати лет.

Тогда я расплатился за арендованное время и покинул ателье.

Волки не прыгают через флажки, но я-то человек, я-то могу и преодолеть свой страх.

Глава 35

К семи часам пачка закончилась, и пришлось открыть новую. Сигареты оказались сыроватыми, но не идти же за другими!..

Ингина «Забава» стояла через шесть машин. Ближе было не припарковаться, да, собственно, и не стоило — я хорошо видел дверь поливановского офиса.