– Да и какой смысл бояться неизбежного? – спросил я. – Если мы живы, значит, нас ждет смерть. Это факт. Но мне вот одновременно и страшно и не страшно.

– А вот Сократу не было страшно. Он ушел в полном спокойствии, ну а если б он не выпил яд, его бы все равно казнили. Уж лучше так, мирно, в окружении учеников, чем на кресте, – Леня растянул улыбку на лице и прикурил сигарету.

– На каком еще кресте? – я уперся взглядом в Леню. – Тогда еще не казнили на кресте.

– Да? – мутный взор Лени скользнул по мне. – Ну тогда не на кресте, а еще как-нибудь. Насильственно. Неважно… убил он себя по приговору суда, и все тут.

– Я бы так не смог. Есть же инстинкт самосохранения.

– А зачем тебе интеллект? Чтоб подавлять инстинкты. – Леня отодвинул штору и стряхнул пепел в пепельницу, стоящую на подоконнике, но промахнулся.

– Как у тебя все просто… Дай-ка бутылку, – произнес я, – и ты мне шторы не сожги своими бычками.

– Не сожгу.

Выпив, я осознал, что все это время Эдика с нами не было. Сквозь туман в голове я ужаснулся. Ева! Чего он там, с Евой, что ли, сидит? Я с трудом поднялся и увидел в коридоре Эдуарда. Пьяный до чертиков мужчина взвалил Еву на плечо и нес ее вперед ногами, видимо, на кухню.

– Ты что творишь! – заорал я и бросился к Эдику. Если бы не Ева на его плече, я бы не раздумывая избил бы эту сволочь!

– Де-в-чо-нке с-с-с-скучно, чего она там одна лежит, – невнятно произнес Эдик, – я знаю, что ей надо.

– А ну положи! – я не знал, что делать, ведь он мог уронить мою дочь. Я аккуратно взял ее за ноги и слегка потянул. Сзади возмущался Леня и просил своего друга вести себя прилично. Эдик сделал шаг назад, и, споткнувшись, полетел на спину вместе с Евой на плече, которая после падения оказалась на Эдике. Меня обуяла ярость! Такого гнева я не испытывал никогда в жизни. Я сел на них сверху, сдвинул Еву чуть в сторону, так чтоб открыть лицо Эдика, и принялся бить его. Леня схватил меня сзади и попытался оттащить, но тоже завалился, скатившись чуть вбок от нас. В узком коридоре лежало двое пьяных мужчин, между ними парализованная девочка, а я сидел и бил Эдика, который кое-как прикрылся руками. Несколько ударов все же чисто зашли в лицо этого гада. Я смог разбить ему нос и, кажется, губу. Увидев кровь этого идиота, я немного успокоился. Он что-то бубнил, кажется, просил Леню помочь, но Леня лежал не двигаясь. Я потряс Леонида за плечо, но тот попытался сбить мою руку и повернулся на другой бок. Он что, спит?! Драка и запах дыма развеяли пелену в моем разуме, и я вдруг осознал, что произошло. Оглянувшись, я увидел шторы, охваченные пламенем.

– Леня! Мать твою! – вскочил я и бросился на кухню.

Схватив кастрюлю, я принялся набирать в нее воду. Белый потолок возле окна почернел от пламени.

– А ну, живо сюда! – крикнул я и выплеснул на шторы воду.

Хлопнула входная дверь, и я оглянулся. Из прохода пропал Эдик. Сукин сын! Сорвав обгоревшие остатки штор, я швырнул их на пол и открыл окно. Понадобилось еще несколько кастрюль воды, чтоб полностью потушить пожар.

Ева

Левий вытащил Еву из повозки и отнес на берег. Андроиды окружили сидящую на земле девочку. Руки ее были заведены за спину. Оковы на ногах, соединенные короткой цепью, не позволяли Еве сделать и шага.

Девочка, одетая в мокрую мешковидную робу, насупившись, рассматривала своих… спасителей?

– Вот тебе и демон, – удивился Каин.

– Да уж, – Авель обошел девочку вокруг.

– Левий, а как мы это с нее снимем? – спросил Каин.