Он сел в машину и назвал водителю адрес Института. Уже отъехав, оглянулся: Таня по-прежнему стояла у дороги, глядя ему в след. Ну, правильно: не может же она прямо на глазах у таксиста уйти назад, за периметр!

Приехав на место, Юрка донес Виту до самого крыльца клиники, и лишь здесь выпустил из переноски.

— Когда тебя ждать? — спросил он, игнорируя ее возмущение по этому поводу.

— Откуда ж я знаю, — сердито пожала плечами ньюпка. — Вот приду — может скажут.

— А мне как быть? — развел он руками. — Круглые сутки караулить?

— Ну а что я могу поделать? — резонно заметила она. — Смогу — позвоню на телефон, предупрежу — они же тебе звонили. Но это если разрешат. Могут и не разрешить. Но я постараюсь.

— Постарайся, — попросил юноша.

…Когда он подходил к дому, черное летнее небо над крышами на востоке уже начинало светлеть. Шел Юрка медленно, только теперь начиная понимать, насколько вымотался за эту ночь, три или четыре раза останавливался, чтобы перевести дух. Ладно, последнее усилие — и заслуженный отдых!

Едва свернув во двор, Юрка заметил темную фигуру, одиноко маячившую у их подъезда. Сперва не обратил на нее внимания — мало ли, кому приспичило устроить предрассветный моцион — и лишь подойдя ближе присмотрелся — и вздрогнул, узнав.

На ступеньках, нервно сжимая в пальцах недокуренную сигарету, стоял его отец.

11

Юрка, ни разу в жизни не видел, чтобы его отец курил сигареты. В своем кабинете тот держал дорогие сигары — в специальной деревянной коробке, напоминавшей старинный ларец — но и те на памяти сына использовал по назначению, может быть, раза два, от силы три — в компании коллег по службе, после чего всегда тщательно проветривал комнату. Но чтобы сигарету, на улице, один…

Завидя Юрку, отец поспешно спрятал руку с окурком за спину. Воспользовавшись его замешательством, юноша, в свою очередь, сдвинул висевшую на плече пустую сумку, стараясь прикрыть ею свежую прореху в лицейской куртке. Мысль о том, что, по-хорошему, следовало спрятать куда-нибудь саму переноску, пришла ему в голову поздно.

За три шага до крыльца Юрка остановился. И потому, что силы снова были на исходе, тоже — но в большей степени потому, что пока не очень понимал, как вести себя дальше. Несколько секунд они с отцом молча смотрели друг на друга.

— Как дела? — спросил, наконец, отец, незаметно — как ему, видимо, казалось — отшвыривая из-за спины окурок на газон.

— Нормально, — проговорил Юрка. — Устал только сильно.

— На сообщения что не отвечал? — задал вопрос отец.

— Сообщения? — сунув руку в карман, юноша извлек оттуда телефон — на экране в самом деле висело несколько непрочитанных сообщений. Когда он вызывал от мини-сити такси, их там еще не было.

— Я не слышал, — виновато проговорил он. — А ты что, не прочел мою записку?

— Прочел. И только поэтому тебя ищу один я, а не вся полиция мегаполиса.

Насчет безучастности к происходящему полиции мегаполиса юноша, к собственному сожалению, не был столь уж уверен.

— Извини, пап, я не слышал, — повторил Юрка.

— Так когда-нибудь, и звонок об операции пропустишь, — покачал головой отец. — А если бы сегодня позвонили?

— Не пропущу. Во-первых, звонок длинный, не услышу — так вибрацию почувствую, а во-вторых, сегодня мне они никак не могли звонить — я же как раз был в Институте, — напомнил юноша, в первый раз за время разговора солгав.