Средняя скорость, с которой они продвигались вперёд, резко упала. Они ехали вдоль крутого черно-серого хребта величественных размеров, и вдали маячили несколько верблюдов, которые, видимо, обыскивали пустынную почву на предмет чего-нибудь съедобного, но Стивен не стал ради них отрывать взгляд от дороги. Как всё-таки судьба оказалась догадлива и благосклонна к нему, навязав этот внедорожник. С маленьким «фиатом» они бы здесь пропали.

Время от времени они останавливались, чтобы попить. Вдали от дороги и от всех прочих следов цивилизации пустыня диктовала им свои условия, и одним из них было, как объяснила им Юдифь, регулярно пить – и главное, до того как почувствуешь жажду.

– В одном я уверен, – сказал Стивен, когда они стояли около машины в море испепеляющего зноя, передавая по кругу бутылку воды и переступая с ноги на ногу, – если этот монастырь и его монахи на самом деле существуют, то они не очень часто ходят в кино.

Никто не засмеялся. Правда, это была лишь попытка защититься от гнетущей тяжести ландшафта, которая душила и внушала всем чувство собственного ничтожества и потерянности, полной зависимости от каприза высших сил.

Они ещё несколько раз заплутали – то просмотрели едва заметное ответвление дороги, то упёрлись в край обрыва – и всякий раз возвращались и делали новую попытку, пока не заметили вдали монастырь.

Он покоился в маленькой скалистой просеке, среди расщелин и трещин, среди торчавших в небо каменных пальцев, и своими стенами из тёмно-серых глыб действительно походил на руины. Некогда сбоку высилась даже башня, однако строение рухнуло, а заново возведено уже не было. Пустынные отверстия, похожие на бойницы, мёртво поглядывали на них сверху вниз. Казалось, там, наверху, не было и быть не могло ничего живого. Неподвижное и затерянное мрачное сооружение в своём скалистом седле напоминало безнадёжно съеденную челюсть.

– Может, они все давно здесь поумирали, – сказал Иешуа. – Да и кто бы это заметил?

Стивен кивнул:

– Так и ждешь какой-нибудь предупреждающей таблички: Осторожно! Через пятьсот метров конец света!

Они направили джип вверх по склону, но вскоре он начал сползать по осыпи камней. Тогда они его оставили, ещё раз по настоянию Юдифи сделали по большому глотку воды и пустились вверх пешком. Этот остаток пути оказался дальше и выше, чем казалось поначалу, а главное – существенно тяжелее. Вскоре вся одежда на них висела, намокнув от пота, лёгкие ходили ходуном, как кузнечные мехи, а сердце колотилось, грозя взорвать череп. Тёмные, мрачные камни накопили за день солнечный жар и, казалось, насквозь прожигали подошвы их обуви.

«Зачем я это делаю, зачем мне это нужно?» – спросил себя Стивен в какой-то момент, и вопрос засел в голове и не хотел уходить. Пока Стивен карабкался вверх, вопрос повторялся сам по себе и скоро превратился в некое подобие мантры, сделавшись ритмом, в котором двигались его ноги.

Юдифь, самая тренированная из них, неутомимо шла вперёд, Стивен тщетно пытался поспеть за ней, а Иешуа всё время отставал, ругаясь и ворча, и то и дело останавливался перевести дух.

Но они всё же добрались до верха. Стояли, согнувшись, запыхавшись, уперевшись руками в колени, и едва могли поверить, что дошли. Вблизи казалось, что сооружение вообще не имеет сообщения с внешним миром, словно монахи когда-то замуровали здесь сами себя изнутри, но в последний момент они обнаружили узкий люк, в который едва мог бы протиснуться человек; этот люк был перекрыт тяжёлой дверью из древнего бруса.

– Вы только гляньте, – сказала Юдифь, которая разогнулась первой и первой смогла говорить, – каков вид!

Стивен ничего не мог ответить, только тяжело поднял голову.