Юдифь спросила ещё что-то – наверное, воды. Но бедуин с сожалением вскинул голову и брови арабским жестом отрицания. У него нет воды, а может, он просто не хотел делиться. У него был верблюд, который всегда доставит его до места раньше, чем он захочет пить.

– Салям алейкум, – попрощался тот, как будто для него было привычным делом встречать в пустыне заплутавших путников, и перед тем как взяться за поводья своего верблюда, он снова надел на голову тонкую металлическую дугу наушников, которую на время разговора спустил на шею.

– Вот же! – вырвалось у Стивена. Он указал на наушники. – Что это?

Бедуин непонимающе посмотрел на него и снова снял наушники. Бросил на Юдифь вопросительный взгляд. Она что-то сказала ему, после чего он извлёк из недр своего бурнуса серебристый кассетный аудиоплэйер и показал его Стивену.

– SONY-плэйер, – сказал он с горловым арабским акцентом.

– Плэйер! – прохрипел Стивен. – Настоящий SONY-плэйер!

Безумный, гогочущий смех исторгся из его пересохшего горла, сотряс его, грозя разорвать на куски его умирающее тело.

– Стивен! – воскликнула Юдифь. – Что с тобой?

Гордый сын пустыни, очевидно оскорблённый смехом Стивена, с каменным лицом засунул аппарат назад, под светлое, длинное одеяние.

– Нет, подождите! – крикнул Стивен, протягивая руку. – Простите меня. Мне очень жаль. Юдифь, пожалуйста, скажи ему, что я прошу прощения. Спроси его, не даст ли он нам батарейки. Пожалуйста!

– Зачем тебе эти батарейки?

Он и сам толком не знал, зачем. Но батарейки были очень важны. А то, что это именно SONY-плэйер, было очень смешно. Когда он был маленький, ему всегда хотелось такой, и на свои первые заработанные деньги он наконец купил его.

– Спроси его!

Она что-то сказала по-арабски. Стивен и не знал, что она говорит по-арабски. Он так многого о ней не знал, а теперь было уже поздно узнавать.

Бедуин оглядел его с ног до головы и отрицательно мотнул головой снизу вверх. Стивен сунул руку в карман брюк, нашёл смятую купюру – это был целый полтинник, – лихорадочно расправил её и протянул бедуину:

– Батарейки, пожалуйста! Я плачу за них пятьдесят долларов!

– Стивен, что такое? Дались тебе эти батарейки. На что они тебе? Не смеши людей…

– Пятьдесят долларов! – упрямо повторил Стивен. – Только за батарейки!

Араб положил ладони на луку своего седла, взявшись за поводья, и что-то сказал Юдифи. Верблюд тем временем смотрел на странников с тупым равнодушием.

– Что он сказал?

– Он сказал, если тебе не жалко отдать за батарейки пятьдесят долларов, то отдашь и сто.

– Конечно, отдам! – воскликнул Стивен и полез в карман брюк. – Сто долларов, конечно.

Он начал искать, но ничего не нашёл. Ничего, ни монетки, не говоря уже о купюрах. Он взглянул на бедуина, который неподвижно ждал.

– Мне очень жаль, но больше у меня нет. Только пятьдесят долларов.

Сын пустыни явно понимал по-английски больше, чем показал вначале. Он нагнул голову, скривил рот в надменной улыбке и отрывисто произнёс:

– Then have a nice day!

С этими словами он дёрнул за поводья и умчался, словно песчаная буря.

Стивен непонимающе смотрел ему вслед. Пятьдесят долларов за пару батареек – ведь он давал хорошую цену?

Да где же эти проклятые вертолёты? Это же уму непостижимо. Два дня назад, когда они ещё ничего не знали и ничего не имели, те отслеживали каждый их шаг. А теперь, когда они всё знают и всё имеют при себе, никому до них и дела нет!

Нигде никого и ничего.