Стивен посмотрел на Юдифь, которая одарила его самоотречённой улыбкой.

– А какую бумагу взял бы ты, – спросил Стивен, – если бы хотел написать письмо, которому предстояло продержаться две тысячи лет?

Иешуа, не отрываясь, смотрел на хрупкую археологическую находку внутри увлажнителя, и мгновеньями казалось, что вещество прямо-таки всасывает в себя тонкий туман.

– Я бы вообще взял не бумагу, – сказал он.

– А что же? – удивился Стивен.

– Полиэтиленовую плёнку. Добрую старую неразрушимую полиэтиленовую плёнку, из которой раньше делали пакеты для покупок, пока не поняли, что начинаются проблемы с мусорными свалками. То, что ты напишешь на такой плёнке, продержится не то что две тысячи, а все двадцать тысяч лет, а то и больше.

Такси остановилось. Джордж узнал пять поблёскивающих серебром мобильных домиков, палаточный лагерь на заднем плане и вздохнул. Как ни странно, они действительно нашли сюда дорогу. Это казалось ему Божией милостью, хотя шофёр, старый угрюмый араб, раз сто за дорогу сказал «нет проблем». Джордж с благодарностью протянул ему большую сумму, о которой они договорились с самого начала, – практически все доллары США, какие были у него с собой, и вышел из машины. Шофёр с двумя таинственного вида шрамами поперёк носа сосредоточился на идентификации и пересчёте зелёных банкнот, потом, что-то буркнув, кивнул. Джордж подождал, пока задние огни машины скроются из виду, потом стал подниматься в горку к лагерю.

Стояла тёплая, ласковая ночь. Это, подумал про себя Джордж Мартинес из Бозмана, штат Монтана, был достопамятный день, который он никогда не забудет.

Один из охранников подошёл к нему, попросил показать удостоверение. Джордж протянул бумагу, которую ему вручили сегодня утром, и мысленно благословил его.

– А, Джордж, – сказал дюжий детина с автоматом на плече. – Мы сегодня утром с вами разговаривали. Ну что, удалось вам попасть в Иерусалим?

Джордж прищурил глаза. Теперь и он узнал своего собеседника.

– Да, я только что из Иерусалима. Я вас тоже припоминаю. Гидеон, так? А вы всё ещё на посту?

– Нет, я уже опять на посту! – мужчина, в тёмных курчавых волосах которого поблёскивал свет звёзд, обрадовался встрече. Он достал пачку сигарет: – Кстати, теперь могу вернуть вам долг. Как вам понравилось в Иерусалиме?

– Это было чудесно.

По правде говоря, Джорджу совсем не хотелось выбалтывать свои впечатления, да и курить ему тоже почему-то не хотелось. Но не мог же он просто так бросить этого израильтянина и уйти, и он взял сигарету, закурил от чужой зажигалки, и потом они стояли и попыхивали.

– Тихо тут, правда? – сказал Джордж, чтобы увести разговор подальше от своей экскурсии.

– Совершенно. Но они тут вкалывают целый день так, что вечером падают замертво.

– Да. Могу себе представить.

Они постояли в молчании, глядя на серебристый сигаретный дым, тающий на фоне ночного неба.

– Я бы, кстати, был на вашем месте очень осмотрительным, – сказал охранник, вдруг понизив голос. – Я имею в виду, в отношении вашего работодателя.

Джордж удивлённо раскрыл глаза:

– Что вы имеете в виду?

– Да я просто так. Смотрите, чтобы он расплатился с вами, а то уедете ни с чем.

– Это меня вообще не касается. Деньги получает университет Монтаны. А почему вы об этом заговорили, что случилось?

Гидеон бросил недокуренную сигарету, растоптал её и недоверчиво оглянулся по сторонам. Потом зашептал:

– Эти люди сумасшедшие.

– Правда? А почему?

– Я тут невзначай услышал кое-что… Ну, в общем, я подслушал.