Вскоре от давления начало пульсировать в глазах и ушах, а вода с каждым рывком становилась холоднее и холоднее, так что держаться за Сафи стало тяжело. Они не проплыли и полпути, когда легкие ее начали гореть от боли.

Однако Ноэль продолжила путь, не думая о ране, освободив ум от мыслей.

Добравшись наконец до дна, Сафи принялась ощупывать руками камни. Ноэль тоже протянула руки…

…И пальцы ее чего-то коснулись. Это было нечто не вполне осязаемое – скорее, пальцы распознали некий поток энергии, который через мгновение пронзил все ее тело.

Он зазвенел в ушах и вытолкнул последний воздух из легких.

Что-то полыхнуло красным. Затем вспыхнуло ярче.

Камни Сафи и Ноэль. Заволновавшись, Ноэль повернулась к сестре…

…Но та спокойно улыбалась, выпуская пузырьки из уголков губ.

Сафи схватила другую руку Ноэль и крепко сжала.

Их Камни еще раз моргнули и начали гаснуть, гаснуть, пока свет вовсе не исчез. Тогда сестры оттолкнулись от дна и одновременно поплыли вверх.

Едва они вынырнули на поверхность и отфыркались, Сафи нетерпеливо спросила:

– Ну?

– Как ты себя чувствуешь? – подхватила Иврена, ждавшая у кромки.

Улыбнувшись предвкушению, трепетавшему в Нитях сестры и Иврены, Ноэль осторожно протянула руку и провела ей по воде с большим нажимом, чем до этого – чтобы почувствовать мышцы и суставы.

Уверенности не было, поскольку магия Иврены еще действовала, однако Ноэль действительно чувствовала себя лучше. Все тело как будто стало легче, и усталости как не бывало – пожалуй, она могла бы даже пробежать один из издевательских кроссов Хабима.

В венах пульсировала удивительная, непривычная радость, а по мышцам разливался покой. Она не помнила, когда последний раз ей было до такой степени хорошо.

С ней были Сафи и Иврена. Она была в безопасности и не одна.

– Мне кажется, – начала она, и глаза Сафи прямо загорелись, – что гораздо лучше.

Затем Ноэль протянула руки к Иврене и позвала:

– Присоединяйтесь! Вода и правда волшебная!

Глава 32

– Она на суше, – сказал Эдуан. Он стоял на пороге каюты Леопольда, которая казалась не больше его собственной из-за многочисленных сундуков принца, выстроившихся вдоль стен. Сам Леопольд с недовольным видом полусидел в кровати, откинувшись на подушки.

– Кто «она» и где «на суше»? – переспросил он.

– Сафия на суше, а ваш корабль ушел слишком далеко на восток, и…

Леопольд откинул одеяло и вскочил:

– Ну и какого черта вы докладываете об этом мне? Доложите капитану! Хотя нет. Сам ему скажу. – Леопольд направился было к двери, но спохватился, что одет в ночную рубашку. – Нет. Сперва я оденусь, а затем пойду к капитану.

– Я справлюсь, – огрызнулся Эдуан, хотя старался говорить спокойно. Он был уверен, что принц испытывает его терпение. Показное уныние и избыточная суетливость не покидали его с самого Марстока, и Эдуан уже не на шутку устал. С другой стороны, предать такого принца было гораздо проще.

Эдуан не мог понять, как можно так долго валяться в кровати. Но еще меньше он понимал, зачем нужна специальная одежда для сна.

Вскоре Эдуан уже говорил с капитаном на ломаном карторранском, распугивая матросов. Он размахивал руками, объясняя, что донья уже на суше, а значит, время поджимало.

– Где-где вы хотите причалить? – переспросил бородатый капитан так громко, словно привык говорить с глухими. Он разглядывал скалистый берег сквозь подзорную трубу и качал головой. – Там и в помине нет гавани.

– Идем прямо по курсу.