Как смели теперь невидимые Нити дрожать от гордости из-за связи с Ведьмой-кукловодом? Именно эта гордость превратила Тень в ту, кем она стала. Ноэль не хотела пойти тем же путем.

Она была другая. Другая!

Ноэль описала Сафи и Иврене лагеря разбойников и, глядя на монахиню, испытала облегчение: еще один человек, кроме сестры, находит ее слова важными.

Когда она закончила свой рассказ, Сафи откинулась назад, на траву. Нити ее стали бежеватыми. Иврена осталась сидеть, выпрямив спину.

– Ты рассказала все, Ноэль? – спросила она. – Важно, чтобы ты не упустила ни единого слова Тени.

Ноэль почувствовала, как изнутри поднимается жар. Она боялась признаться, что у нее не хватило сил сопротивляться ведьме-Кукловоду. Что она помимо воли помогла ей и даже удостоилась благодарности…

Ноэль боялась даже представить выражение лиц Иврены и Сафи, услышь они эту правду, и обвиняющий цвет Нитей. Думать о своей слабости – о неумении контролировать свой ум – было невыносимо.

– П-пожалуй нет, ничего больше не помню, – произнесла она и почувствовала, как Сафи сверлит ее взглядом. Нити сестры дрожали от огорчения и сомнения.

Затем сестра вздохнула, и Ноэль могла поклясться, что та чувствует ее ложь, но не готова была оправдываться перед Ивреной. Поэтому, прежде чем Сафи успела открыть рот, она выпалила:

– Лучше не спрашивай, Сафи!

Лицо ее запылало, но она не смогла различить: от злости или от ужаса. Она тут же пожалела о своей реакции. Стоило подумать о Нити сердца, как брови Сафи поползли вверх, а зеленые от любопытства Нити потянулись к ней за ответами.

– Мне нужно знать правду, – произнесла сестра. – Магия теперь не даст мне покоя, пока ты не расскажешь все.

Ноэль закрыла глаза. В душе пульсировал страх. Слова Ведьмы-кукловода бесконечно крутились в памяти. Она оставит тебя. Она оставит тебя… И фоном: контролируй язык, контролируй ум.

Ноэль зажмурилась еще крепче, боясь, что голова ее взорвется.

– Ну же, не тяни, Ноэль, – произнесла Иврена, и Сафи в тот же миг подхватила:

– Не молчи, Ноэль.

Теперь Нити, фиолетовые от жажды знания, проникали сквозь ее закрытые веки. Ноэль не слышала больше ничего, кроме утверждения: «Она тебя оставит», и не знала, как отвлечь внимание от Нити сердца. Что делать – вернуться к Ведьме-кукловоду?

– Говори, – потребовала Сафи, и Нити теперь стали ярко-алыми от злости. – У нас же нет друг от друга секретов, и…

– У тебя новая Нить сердца… – перебила Ноэль. – Я ее вижу. Продолжать?

Сафи замолчала, затем на ее лице отразилось удивление.

– Нить сердца?.. Продолжай.

Ноэль прикусила губу, усилием воли пытаясь прогнать жар. Нужно одолеть этот миг. Нужно контролировать речь. Нужно сделать то, зачем Мать-Луна исходно наградила ее этой магией. Она не Ведьма ткачества, она Ведьма Нитей.

– Я увидела, как появилась новая связь, – объяснила она. – Еще вчера вечером. И… она меня потрясла.

– Вчера вечером?.. – снова удивилась Сафи. – То есть… – она перевела взгляд на Иврену, потом снова на Ноэль. – Ты про него, да? Про принца?

У Ноэль зачесалось в носу, но она промолчала: все равно магия Сафи уже подтвердила, что это правда. Она посмотрела на Иврену. Нити монахини замерли, выражая недоумение, написанное и на ее лице.

Следующие несколько секунд казались бесконечными. Где-то вдалеке глухо прогремело. Ноэль посмотрела на юг и увидела черные тучи на горизонте. Сафи вскочила и отбежала на несколько шагов, затем вернулась.

– Почему он, Ноэль? И почему сейчас? Он же… – Она кивнула в сторону лагеря.