— Дайте мне миску с горячей водой, какие-нибудь старые простыни и бинты. По-моему, в этом пакете есть корпия. — Он оторвал полоску бумаги и кивнул.

Ханна решила, что уже поздно рассказывать ему что-либо. Может быть, это и к лучшему. Было бы неправильно выдавать секреты семейства Талларн.

Джулиан поднялся за ней по крутой лестнице при мерцающем свете свечи. Наверху Ханна с величайшей осторожностью приоткрыла дубовую дверь и сказала:

— Студент-медик, сэр, пришел осмотреть вас…

Джулиан увидел большую с пологом кровать на четырех столбиках, с красными камчатными драпировками и золотистыми кисточками. В полумраке он увидел тяжелые дубовые шкафы и что-то вроде умывальника.

С помпезной постелью никак не сочетались стеганое одеяло и грубые простыни из небеленого холста.

Гриффит Талларн представлял собой жуткое зрелище. Его спутанные волосы прилипли ко лбу, глаза затекли кровью, лицо небрито. На сбившейся повязке засохло тусклое красное пятно. При виде Джулиана он тотчас же приподнялся, опираясь на локоть.

— Убирайтесь отсюда! — закричал он. — Я не хочу, чтобы какой-то недоучка копался у меня в голове!

Ханна, ушедшая по приказу Джулиана за бидоном воды и миской, вошла в комнату, расплескав от волнения немного воды.

— Уведи его! — заорал ей больной. — Какое ты имеешь право, женщина, пускать его в дом?

— Потому что я попросил ее, — осторожно приближаясь к постели, ответил Джулиан.

Гриффит Талларн потянулся к столу и, схватив медный подсвечник, принялся размахивать им над головой, пока пламя не замерцало и не погасло. Он прицелился в Джулиана, но его рука, внезапно ослабев, упала на одеяло, подсвечник полетел на пол, и он, мертвенно-бледный, свалился на подушку. Кровавое пятно на повязке расплывалось все больше.

Джулиан поманил Ханну:

— Зажгите свечу и посветите мне.

У Ханны дрожали руки, но она повиновалась.

Он быстро снял с себя пиджак, засучил рукава рубашки, вылил антисептик в миску с горячей водой и склонился над Гриффитом Талларном, лицо которого исказилось от боли.

— Если так будет продолжаться, рана может загноиться, — сняв бинты, спокойно произнес Джулиан. — А это дело нешуточное. Я понимаю, опыта у меня недостаточно, но с подобными случаями мне сталкиваться приходилось.

Гриффит Талларн застонал, когда Джулиан снимал грязную повязку, под которой оказалась кровавая масса порванной ткани. Ханна вскрикнула. Джулиан осторожно промокнул рану тампоном и осмотрел.

— Сейчас я зашью рану, — сказал он почти потерявшему сознание Гриффиту, — и перевяжу ее более тщательно. — Он кивнул через плечо Ханне и добавил:

— Завтра утром пошлите Гвиона в город. Я дам вам список нужных лекарств. У меня с собой порошок от головной боли, который я иногда принимаю. Принесите, пожалуйста, стакан холодной воды и блюдце… и, Ханна, вашему хозяину нужно сменить подушку…

Ханна исчезла, захватив с собой миску и грязные бинты.

Гриффит Талларн открыл глаза и мрачно посмотрел на Джулиана.

— Не шевелите головой, — велел молодой человек. — Рана серьезная.

— Неужели серьезная?

— Может стать более серьезной, если вы будете по-прежнему легкомысленно относиться к травме. У вас, похоже, небольшое сотрясение мозга. Думаю, вам лучше несколько дней поберечься. А сегодня я дам вам обезболивающее, и вы почувствуете себя лучше.

— Я никогда не принимаю этой дряни!

— А сейчас придется принять, чтобы немного поспать, — пытался урезонить его Джулиан.