— Ханна знает, что мама тяжело больна?

— Нет. Ваша мама некоторое время не писала Ханне. Посоветовав мне арендовать Крейглас-коттедж, она надеялась, что мне удастся связаться с Ханной. К этому времени она была уже слишком слаба, чтобы строить планы на будущее. Однако сейчас, встретившись и поговорив с вами, она несколько взбодрилась и повеселела.

Нона встала и подошла к окну, смахивая набежавшие слезы. Она почти не слышала шума большого города, уличных криков, грохота экипажей. Сейчас ее занимала только трагическая история несчастной любви своей матери.

Мистер Херриард обнял ее за плечи:

— Не расстраивайтесь, дорогая моя девочка! Помните, что мы, лондонцы, помним вашу маму как Фенеллу, прекрасную певицу и танцовщицу! Я сам видел, как после ее выступления вскакивал весь зал, оглушительными криками и аплодисментами не отпуская ее со сцены! Возможно, ее несчастливая судьба каким-то странным образом выплескивалась на сцене: Как она была хороша! Мужчины влюблялись в нее, но известно, что она никогда никому не отвечала взаимностью.

— Она по-прежнему любила отца! — Нона повернулась. Лицо ее было безутешно. — Господи, как же он, должно быть, несчастен, не зная, жива она или мертва! Скажите, а он никогда не знал, что она выступала на сцене?

— Трудно сказать, поскольку ваш отец никогда никому об этом не рассказывал. Полагаю, что нет. Похоже, у него не было никаких связей с Лондоном. Жить более уединенно просто невозможно…

— Наверняка он виделся с ней! Наверняка! Я напишу ему и постараюсь объяснить, постараюсь заставить его поверить, что мама никогда не изменяла ему! Откладывать нельзя, можно и опоздать. Я сейчас же напишу ему и отправлю письмо!

Она ринулась к двери и чуть не столкнулась с миссис Херриард, возвратившейся после похода по магазинам. В темно-зеленом костюме, шляпке и с кружевным солнечным зонтиком, она выглядела весьма элегантной.

— Простите, миссис Херриард! Я спешу написать отцу! Мама очень больна, отец, думаю, захочет повидаться с нею!

С секунду миссис Херриард колебалась.

— Если ваш отец решит приехать в Лондон, мы будем рады принять его у нас! — Она отмахнулась от благодарностей Ноны и проигнорировала признательный взгляд сына. — Джулиан! Я пришла сообщить, что здесь Боуманы… Кора с родителями: Они ждут тебя в гостиной!

Когда Джулиан с отцом вышли из комнаты, миссис Херриард, взяв Нону за плечо, подвела к столу, на котором стояла чернильница и лежала бумага:

— Можете писать письмо здесь, вам никто не помешает. Берите ручку, бумагу, чернила!

Миссис Херриард сияла перчатки, разгладила их и, не поднимая глаз, произнесла:

— Насколько я понимаю, ваша мама очень больна… Это, наверное, было для вас ударом. Мне очень жаль! — Поймав удивленный взгляд Ноны, она продолжила:

— Вчера поздно вечером я поговорила с Джулианом, Надеюсь, вы не сочтете меня назойливой. Он рассказал вкратце вашу историю. Ваш отец…

Нона пристально взглянула на нее.

— Все, что произошло между мной и моим отцом, посторонних не касается! — сдержанно заявила она.

Миссис Херриард покраснела:

— Пожалуйста, поймите меня правильно. Джулиан не вдавался в подробности… просто рассказал об ожесточенности вашего отца… о том, как он отверг вашу маму. Поверьте мне, я только хочу помочь вам написать это очень трудное письмо! Ведь оно должно разрушить барьер, который воздвиг ваш отец!

— Вы хотите сказать, он может отказаться приехать? — Нона выглядела испуганной.

— Полагаю, скорее всего, так и будет.