Цесаревич, наконец, сел на стул напротив меня и закинул ногу на ногу. Сцепив пальцы на колене, продемонстрировал мощный арсенал защитных колец. От них ощутимо фонило магией. Моя антимагическая сущность мгновенно вздыбилась, как шерсть на кошке, и я с великим отвращением проглотил желчную слюну.

Юрий Иванович увидел мое состояние и кивнул понятливо, но не торопился уходить.

– Княжна Лидия сожалеет, что не смогла прийти. Сейчас в Москве введено особое положение, идут розыскные мероприятия и сохраняется риск повторной террористической атаки. Поэтому я оставил дочь дома под усиленной охраной. Но она рвалась к тебе! Поправишься – устроим встречу.

Я расслабленно кивнул, нисколько не переживая из за отсутствия княжны. Мне сейчас не до посетителей, хотелось остаться одному и долго долго спать, не чувствуя отвратительных ощущений в организме. Но цесаревича не попросишь уйти, мотивируя просьбу банальным нежеланием разговаривать.

– А теперь главное, – голос наследника стал необычайно торжественным. – Высочайше велено выполнить твою просьбу, Викентий Волховский. Можешь не торопиться, хорошенько обдумать желание.

– Любое? – я с настороженностью взглянул на Юрия Ивановича. Его усы подрагивали от нетерпения. Видать, сильно любопытно ему услышать, что же я попрошу у императора.

– Любое, но в пределах твоего возраста и разумности, – чуть улыбнулся Мстиславский.

– Так нечестно, – вздохнул я. – Если, например, попрошу тонну золота, это будет считаться в разумных пределах? Это еще не просьба, если что!

– С тонной ты переборщил, конечно, – рассмеялся цесаревич. – Но выполнимо. Положим на личный банковский счет.

– А личный дирижабль?

– Зачем? – изумление проскользнуло на лице Юрия Ивановича. Кажется, у него впервые появилась мысль о моей невменяемости.

– Ну… Девушек, например, катать. Кто то их на авто катает, а я – на дирижабле.

– Ха ха! Насмешил, парень! Но… приемлемо. И оригинально, кстати. Надо взять на заметку.

– Тогда просьба, – я стер с лица улыбку. – Настоящая и серьезная.

– Даже не обдумаешь?

– А чего тянуть? – пожимаю плечами. – Сейчас и попрошу.

– Как будто ты заранее знал, о чем пойдет речь, – подозрительно взглянул Мстиславский.

– Логика, – я приставил палец к виску. – Ваше Высочество, передайте мою просьбу императору, что я хочу провести генетическую экспертизу на установление своего родства с княгиней Аксиньей Федоровной Гусаровой и ее мужа – Георгия Яковлевича Мамонова. Результаты передать мне лично в руки и не оглашать их кому либо, даже моим опекунам. До особого моего разрешения.

Цесаревич самым настоящим образом растерялся. Какое то мгновение он просто пялился на меня как на экзотическую зверушку, заговорившую по человечески, а потом стал яростно тереть подбородок.

– А у тебя есть какие то основания для подобной просьбы? – тихо, с металлическими нотками, спросил он.

– Есть, – гляжу ему в глаза не отрываясь. – Но я не могу их назвать. Для меня это очень важно.

– Хм… Ты сказал, что результат проверки отдать только тебе. Значит, Мамоновы не должны об этом знать? Правильно понял?

– Да, Ваше Высочество. Об этом буду знать только я.

– А вот сейчас не вижу логики. Допустим… Только допустим, что они твои родители. И ты не хочешь обрести настоящую семью с отцом и матерью?

– Хочу, – мой голос дрогнул. – Очень хочу. Но есть некоторые обстоятельства, мешающие нашему воссоединению. Пока они не будут преодолены…

– Ясно, – прервал меня цесаревич, оставив в покое подбородок, и стал щипать усы.