Встав во главе Рода, Георгий с какой то вожделенной яростью приказал отключить механизм боя. Хватало солидного шепота колесиков, зубчиков, разнообразных пружинок и балансиров. Постаревший батька оценил символизм действий сына – и как то сразу согнулся, ушел в тень семейных взаимоотношений. Но оставался все таким жестким и сухим на эмоции человеком.

Георгий на минуту задержался возле часов, навеявших на него воспоминания о минувших годах. С чего бы? Стряхнув с себя оторопь, Глава Рода поднялся по лестнице на второй этаж и по начищенному паркету дошел до комнаты Старейшины. Постучал костяшками пальцев в резное полотно, и не дождавшись ответа, пожал плечами, решительно толкнул дверь. Она оказалась незапертой.

Яков Сидорович сидел в кресле и читал какую то потрепанную книгу при свете настольной лампы с изящным зеленовато золотистым абажуром. Зашторенное окно создавало неприятный полумрак, словно здесь находилось логово какого то зверя, не любящего солнце.

Георгий отдернул штору, запуская игривые лучики в комнату, и сел в кресло, находившееся по другую сторону столика.

– Зачем пришел? – не отрываясь от книги, холодно спросил отец.

– Хочу предупредить, что через несколько дней уезжаю в Москву, – ответил Глава, нисколько не обижаясь на безучастный тон старика. – За меня на хозяйстве останется Алешка.

– Если сам все решил, мне зачем об этом говоришь? – Яков Сидорович поднял голову и цепко взглянул на сына. – Я доживаю свой век, не имея возможности влиять на дела клана. Как думаешь, приятно ощущать себя полудохлой собакой?

– Сам виноват, – жестко ответил Георгий. – Давай, не будем по сотому разу мусолить одно и то же. Хочу поговорить о сыне.

– О каком? Об Антоне? Отличный парень, меня не забывает, частенько в гости заглядывает. О Дмитрии? Об этом стервеце, не пропускающем ни одну юбку в Ленске? Или о Витьке, которого ты вместо летнего отдыха на прииски законопатил?

– Все то ты знаешь, – усмехнулся сын. – У тебя в помощниках стукачах пауки?

– И мыши, и пчелы, – ощерился в улыбке старик. – Думаешь, запинал под крыльцо, так я и не знаю, что творится в моем доме?

– Ты забыл еще одного своего внука, – Георгий вернулся к тому, ради чего и затевался разговор.

– Кого это я забыл из твоих сынов? – неподдельный интерес мелькнул в поблекших зрачках Якова Сидоровича. Глубоко запрятал свое беспокойство, умелец.

– Все пытаешься казаться правильным в своем желании не принимать Андрея? – нахмурился Мамонов. – Впрочем, какой смысл гонять порожнее? Я еду в Москву за своей женой Аксиньей. Как только мы решим вопрос о воссоединении, буду ходатайствовать перед императором о сыне, чтобы разрешили провести экспертизу.

– Упустил жену с ребенком, – насмешливо проскрежетал отец. – Мало того, позволил ей отдать мальчишку в приют. А теперь не можешь вернуть его в семью! Скажи, зачем ты говоришь о своих планах? У тебя же ничего не получится. Можешь только воевать с постаревшим родичем.

– Сам виноват, – повторил Георгий. – Если бы не твоя дурацкая идея отринуть внука от рода, все могло быть иначе. Но ты полез глубже, куда не стоит совать руки. И проиграл в итоге. Впрочем, как и мы все. Есть у Андрея Дар, искра снова зажглась.

– Что ты от меня хочешь сейчас? – Яков Сидорович снова уткнулся в книгу.