– Что ты от меня хочешь сейчас? – Яков Сидорович снова уткнулся в книгу. – Ты Глава Рода, тебе решать, как жить дальше.

– Я предупреждаю тебя, что скоро в этом доме появится Аксинья и мой младший сын. Даже не вздумай пакостить им и вливать яд в уши Ирине и Елене. Довольно этой склоки. У нас у всех куча дел, чтобы еще отвлекаться на грызню!

– Можешь быть спокойным, – проворчал старик. – Я не воюю с детьми и женщинами.

– Да ты лицемеришь, батя! – рассмеялся Георгий. – Вспомни, как ты ратовал за отлучение Аксиньи от семьи, вывалив обвинение в добрачных связях! Причем, не предъявив никаких доказательств! А мальчишку и вовсе хотел лишить жизни. Получается, с памятью у тебя совсем плохо стало!

Старейшина скрежетнул зубами, но промолчал, ощущая нешуточную угрозу, исходившую от сына.

– Когда я взялся за управление, дела Семьи пошли в гору. Алешка и Серега занялись делом, и у нас сразу же вырос капитал. Открыли несколько новых приисков по Лене и Витиму, обнаружили два месторождения алмазов. Акции предприятий стабильны. Когда все заняты делом, ни у кого не возникает желания грызться за чистоту Рода. Так что мой сын будет жить здесь, в этом доме.

– Пусть его примет Источник для начала, – хмыкнул Яков Сидорович. – А когда примет – слова не скажу.

Мамонов помрачнел. Здесь ему нечего было сказать против. Источник принимал только тех, в ком текла кровь человека, первым обагрившим Небесный Дар своей влагой жизни. В противном случае он молчал или убивал. Вдруг Андрей и в самом деле не его сын, а он приведет его к Источнику? На ком будет тяжесть убийства невинного? Хотелось надеяться, что у Булгаковых под опекой живет именно его младший наследник. И нужно успеть до совершеннолетия Андрея выяснить принадлежность мальчишки к роду Мамоновых. Иначе по воле императора сделают из него вояку и пошлют воевать за свои интересы. Или останется у Булгаковых в качестве пилота ППД. Такого издевательства над родной кровью Георгий допустить не мог.

* * *

Чем ближе был День Рода, тем красочнее становилась столица. Флагами разных государств и княжеств расцвечивались улицы и административные здания по всей Москве. Усилился поток прибывающих зарубежных гостей. Кто то приезжал на поезде, а кому то было проще прилететь на частном самолете. Разнообразные делегации, наделенные полномочиями на переговорах по экономическим и политически вопросам, расселялись в гостиницах, и вскоре все значимые из них оказались забиты до отказа.

Подданные российской империи прибывали в столицу разнообразными путями, но больше всего, конечно, на личном транспорте. Нужно было торопиться, потому что вскоре дороги перекроют, и в Москву начнут пускать только большегрузные фуры с продовольствием. Частному транспорту покажут красный свет.

День Рода – это своеобразный день рождения властвующей фамилии. Мстиславские свято чтили его, и пропускали его лишь в самые неблагополучные годы для страны: войны, экономические кризисы, внутриполитические разборки между аристократическими кланами, когда отсутствие договоренностей заставляло выплескивать раздражение и злость на улицы городов, и это выливалось в серьезные клановые столкновения. Негоже в таких условиях показывать безудержное веселье и нарочитую показуху перед теми, кто содержит и обслуживает многочисленный род – обыкновенных работяг мирян, и что вызовет злость у культурной прослойки, считавшей себя «солью земли» и «охранителями ценностей земли русской».

Точного дня зарождения этого торжественного для всего клана Мстиславских праздника никто не знал. Но летописи гласили, что у родоначальника старшей линии Лугвеня, князя мстиславского, крепко севшего у мощного Источника, родился сын Юрий, который обрел искру  Дара настолько сильную, что сумел выпестовать в себе Стихию Огня и Земли.