– Обязательно буду, – подтвердил я свое участие.

– А мне можно? – с мольбой спросила Света.

– Если не будешь вмешиваться в процесс обучения, – я назидательно поднял палец вверх.

– Обещаю!

Старшие родственники Светланы попрощались с нами, сели в машину и умчались, оглашая ревом движка осеннюю тишину леса. А я со вздохом закрутил педали, снова выслушивая стоны и плач своей симпатичной пассажирки. И честно, хотелось ее сбросить с багажника. Пусть на своих ногах топает до дома.

Глава 11

1

По давно заведенной традиции после завтрака в кругу семьи Его Императорское Величество до обеда занимался важными государственными делами, уединившись в рабочем кабинете: читал краткие экстракты из российских и зарубежных газет (зная английский, немецкий в нескольких диалектах, шведский и чуточку французский – обходился без переводчиков), знакомился с деловой документацией, скопившейся за день, ставил на распоряжениях императорскую печать. Ни одна важная бумага государями Руси не подписывалась рукой; лишь массивная гербовая печать, защищенная уникальной магоформой, являлась важным и неоспоримым доказательством подлинности документа. Проверялась простым прикосновением к оттиску нужным артефактом, который обязан был быть у каждого чиновника императорских учреждений.

За час-полтора до отдыха Иван Андреевич приглашал к себе представителей различных служб и выслушивал доклады по ситуации в стране, чтобы в пятницу на расширенном заседании Приказов дать точные указания по исправлению указанных недостатков. Сегодня был вторник, а значит, его ждали люди, отвечавшие за работу одной из необычных служб, созданных по личному императорскому указанию.

Мельком взглянув на часы с массивной малахитовой подставкой (уральские мастеровые постарались) и дарственной надписью от княжеского дома Демидовых, император протянул руку к коммуникатору и нажал на кнопку вызова. Тут же распахнулась дверь, на пороге вырос молодцеватый офицер в генеральских погонах. Прищелкнул каблуками.

– Пришли? – коротко спросил Иван Андреевич, не поднимая головы от изучения содержимого какой-то солидной папки.

– Ожидают, Ваше Императорское Величество, – ответил генерал-адъютант и замер.

– Зовите.

В кабинет вошли всего три человека, причем один из них принадлежал к гражданским чинам. Он был в цивильном дорогом костюме темно-синего цвета, под которым белоснежно сверкала сорочка с золотыми запонками на рукавах. Галстук с тонкую и белую штрихованную полоску зажат заколкой, в которой проглядывались вкрапления мелких драгоценных камешков.

– Прошу, господа, присаживайтесь, – Мстиславский, не закрывая папку, отодвинул ее немного в сторону. – Гляжу, в полном составе собрались. Отлично. Хочу услышать от вас, как продвигаются дела по высочайшему указу о полном охвате всех одаренных в империи. Пожалуй, начнем с вас, уважаемый Константин Федорович. Не вставайте, пожалуйста.

Последовал короткий жест в сторону господина в штатском костюме. Господин Репия, имевший высокий гражданский чин по управлению Попечительских Советов империи, и, само-собой, входивший в клан Милославских, понятливо кивнул, и легким движением положил перед собой рабочую папку, открыл ее и быстро пробежал взглядом по каким-то важным записям.

– Ваше Величество, я предоставлял вам данные по сиротским домам, находящимся в ведении Императорского Попечительского Совета и по количественному составу в том числе. В пятидесяти пяти приютах содержится тысяча двести сорок три ребенка от младенцев до пятнадцатилетних отроков. За этот год двести человек перешли в разряд совершеннолетних и приставлены учениками в различные профессии.