– Видно, для аристократов наличие Дара важно, как доказательство их всемогущества и вседозволенности; а заодно и принадлежности к небожителям! Кровь не водица! Нельзя ее кому не попадя дарить! Эх!

Гусаров скрипнул зубами и сильнее сжал в своих объятиях дочь, еще молодую и цветущую женщину, вынужденную жить в одиночестве при живом муже. И не подсказать верного выхода, потому что все ведут в лапы к Мамоновым! Георгий не раз предлагал Аксинье вернуться в Ленск, но дочь проявила недюжинное упрямство. Она прямо говорила, что родовичи мужа обязательно с ней расправятся, стоит ей появиться в поместье Мамоновых. И жить ей останется недолго. Вот тогда у Федора и появилось подозрение на умственную болезнь Аксиньи. И что прикажете делать? Обследоваться у Целителя не хочет, резко обрывает подобные разговоры.

Эх, ладно! Главное, внук теперь не приблудыш какой, а под опекой. Булгаковы, правда, ни в чем не уступают Мамоновым. Такие же зубастые хваты. Не верил Федор в слова младшего Ваньки о их человеколюбии. Что-то нашли они у Андрея, иначе бы не стали суетиться, подсовывать бумаги с гербовыми печатями! Как бы проверить, а?

2

– Стой прямо, не дергайся, – предупредил Ленька, длинноносый худощавый парень с ярким прыщом на лбу. Борис Терентьевич выделил для первого испытания «скелета» своих помощников, поэтому молодой механик чувствовал себя повелителем, позволяя себе покрикивать на пилота – то бишь меня.

Я замер, ощущая мягкие захваты фиксаторов на голенях и бедрах. Затем пришла пора рук. Такие же обручи обхватили запястья.

– Не жмет? – поинтересовался Фома, который был постарше Леньки, да и действовал профессиональнее. Четкие движения, ни одного лишнего или суетливого. Блестящий каркас с многочисленными направляющими механизмами, соединёнными между собой проводами в мягкой оплетке, сомкнулся на моем теле, холодя кожу сквозь тонкий свитер. Загудели сервоприводы, обхватывая ноги серебристо-черными щитками с матовым напылением.

– Сначала пробуем нижние сегменты, – предупредил Фома, посматривая на экран технического планшета.

За нами наблюдали Ольга с Григорием; они заняли место на нижних лавочках полигонной трибуны, то и дело перекидываясь словами. Чуть выше них сидела Света с отцом и Борисом Терентьевичем, отвечавшим за экспериментальный запуск экзоскелета. Инженер делал какие-то записи в блокнот после выкриков своих помощников. Ничего интересного, сплошные цифры параметров. Лично я ликовал, ощущая на плечах приятную тяжесть композитной брони. Хотелось поскорее попробовать «скелет» в действии.

Снова мягко заработали механизмы совмещения пластин, и я оказался полностью облачен в костюм. Сзади ко мне подошли еще двое помощников-грузчиков и навесили на спину плоский прямоугольный ранец, распределивший вес по всему позвоночнику. Значительно потяжелело. Но терпимо. Ожидал, что будет хуже.

– Надевай, – Ленька подал мне сферический шлем такого же цвета, как и поверхность костюма. Забрало из прочного тонированного пластика отсвечивало тусклый кружок солнца. – Отлично. На мозги не жмет?

Шутит он так. Я не вижу, как механик скалится, но представляю его морду. Хотя, зря я так. Нормальный парень, трудился сверхурочно, чуть ли не до полуночи в мастерской пропадал. Как раз шлем до ума доводил.

– Слышишь меня? – донесся голос Леньки.

– Ага, – отвечаю я, чувствуя, как глохнет мой ответ в плотном коконе. – Жарко только.

– Терпи, – в уши ворвался чистый звук.