– Кури, – передавая ее одному из своих телохранителей, сказал князь.

– Спасибо, Иван Олегович! – растерянно произнес парень, и повертев неожиданный подарок в руках, положил его во внутренний карман пиджака.

– Княгиня уехала, – зашипела рация на плече у второго бойца.

– Понял, выходим, – откликнулся охранник.

Булгаков не хотел, чтобы его видели вместе с Аксиньей Федоровной, и поэтому так не стремился побыстрее отсюда уехать. В любом случае, если за женщиной идет слежка, факт встречи не утаить. Но хотя бы можно сузить диапазон неприятных последствий. Кивнув своим бойцам, он решительно зашагал к дверям.

4

Напольные часы отсчитывают время; внушительно и сочно щелкает маятник; из открытого окна доносятся смех и возгласы детей, играющих на лужайке. Это его внуки, приехавшие на выходные из города. Старший сын Антон сподобился, наконец-то, вырвал ребятишек из тесных бетонных улиц. Пусть здесь побегают, воздухом подышат. Он такой ядреный, хвойный.

Стук в дверь. Не дожидаясь ответа хозяина, створки распахиваются и входит Антон. Высокий, плечистый, с резкими чертами лица, делающими его похожим на мать – старшую жену Георгия Яковлевича Ирину. Мягкость линий исчезла лет пять назад, когда сын взвалил на себя нелегкую ношу финансовых потоков и руководства банком. Теперь он превратился в жесткого, сурового молодого мужчину, в глазах которого постоянно проскальзывали искорки недоверчивости, превращавшиеся в рентгеновский аппарат. От такого взгляда неуютно становилось даже Георгию.

– Ты свободен, отец? – спросил Антон.

– Уже давно, – отвернулся от окна Мамонов-старший. – Это вы опаздываете. Где Козулин?

– Здесь, в приемной. Заходи, Леонид!

Эмиссар по тайным делам Козулин вошел в кабинет после Антона, энергично кивнул, приветствуя хозяина. Следом за ним на пороге возникла фигура мага Трофима, ездившего вместе с ним в Москву.

– Давайте сразу к делу, – пробурчал Георгий. – Антон, что скажешь? Есть какие-то зацепки по прошлому году?

– Да, кое-что нарыли, – сын умел работать без бумаг, охотно пользуясь артефактами «памяти». Он только машинально повертел на пальце перстень с гербом, что выдавало его волнение. – Даже начало этого года дало пищу для размышлений.

– Так говори!

– Княгиня Аксинья очень осторожна в плане финансовых операций, – Антон не называл ее «мамой», справедливо полагая, что женщина, будучи женой отца, поступила подло, сбежав и похитив младшего брата. И задание Главы рода найти любые подозрительные денежные операции, проводимые госпожой Мамоновой-Гусаровой, Антон воспринял с удовлетворением, посчитав своих долгом довести дело до конца. – Десять лет назад она открыла в Новгородском Императорском банке счет на предъявителя в сумме двести тысяч рублей. В Москве ею же в Коммерческом Банке Елизаровых открыт аналогичный счет на сто тысяч рублей.

– На предъявителя? – все-таки уточнил Георгий.

– Да. С тех пор каждый год сумма вкладов пополняется, но никто еще ни копейки не снял со счета. Даже сама княгиня его не трогает, – подтвердил Антон.

– Суммы большие?

– Нет, не совсем, – поморщился сын то ли от презрения, то ли по другой причине. – От пяти до десяти тысяч на каждый счет.

– Если на предъявителя, то на договоре должна стоять аурная метка княгини, – добавил Трофим. – Значит, эти деньги может снять кто-то из близких родственников. Очень близких. Дети, например.

– Я прекрасно знаю, что Аксинья готовит финансовую «подушку» для Андрея, – хмыкнул Глава.