– Будем усыновлять?

– Еще чего! – фыркнул отец. – Мы же не знаем, чья кровь в его жилах течет? Ну, вот. Оформляй опекунство до совершеннолетия. Что там осталось? Пять лет? Значит, за это время можно без спешки выяснить, откуда сей подарок мальчишке свалился. И подготовиться к возможным ситуациям.

– Я все понял. Завтра же приступаю.

– Давай, не зевай, – усмехнулся Глава. – Я пока Старейшине ничего сообщать не буду; он и так каждый день меня изводит вопросами. Сам знаешь, без точной информации к нему лучше не заходить. Как дела по транзиту?

– Лучше не бывает, – ответил Иван. – Все грузы идут строго по расписанию, охрана распределена по маршрутам.

– Отлично. А то думал, что новгородский отдел расслабился. Все, заканчивай разговор. Получишь мальчишку – сразу же в Москву возвращайся.

Что-то щелкнуло, и клипса омертвела. Иван усмехнулся и скинул все атрибуты связи в «портсигар». Он представлял, какое сейчас оживление идет в московской усадьбе. Дед, наверное, места себе не находит от известий о «природном нейтрализаторе». Даже не предполагал, что им может являться человек. Не верил в легенды о людях, периодически появлявшихся с таким Даром, считая их выдумками сказочников-писателей.

Он переоделся в заранее прихваченный с собой домашний костюм и вышел в гостиную, где Грася заканчивала накрывать на стол. Стоящая на подносе серебряная стопка с коньяком ждала его. Опрокинув в себя бодрящую жгучую жидкость, Иван Олегович с удовольствием размял пальцы до хруста в суставах. Вошедшую тещу сразу же озадачил вопросом:

– А кто в Новгороде ведет дела по приютам?

– Боярин Фролов, – сразу же ответила Покровская. – Ты хочешь через него получить разрешение на опекунство Волховского?

– Вы страшный человек, Варвара Васильевна. Подозреваю, что чтение мыслей для вас – как щелчок пальца.

– Тоже мне – Тайная Канцелярия царя Гороха! – фыркнула женщина. – Дурак догадается, какой следующий шаг последует. Ясно же, что вы хотите забрать мальчишку в семью.

– Почему опекунство, а не усыновление? – стало интересно Булгаков.

– Да не будете вы усыновлять абы кого, – Покровская прошлась по гостиной, шурша подолом длинного платья. – Волховский вам нужен лишь в прагматических целях. Я же говорю: несчастный мальчик. Мало того, что жизнь в приюте начал, теперь под влияние высокородных попадет.

– Глупости не говорите, Варвара Васильевна, – чуть не оскорбился Иван. – Я ведь не обещаю, что он как сыр в масле кататься будет, но и худо ему не будет. Чтобы завоевать доверие и подняться по лестнице чуток вверх, надо приложить усилия. Доказать свою значимость.

– Ай, да ладно тебе, зятек! – отмахнулась Покровская. – Будто я не знаю Булгаковых. Близость к императорской Семье испортила вас. Заносчивы вельми стали.

– Вы все по старинке, мама, – усмехнулся Иван Олегович. – Какой век на дворе? Абы, вельми. Выражайтесь проще.

– Не учи меня, – хозяйка дома с сердитым лицом села в торце стола. – Грася, позови Свету. А то без ужина оставлю. Присоединяйся, зятек дорогой. Хочешь, я позвоню Фролову насчет Волховского?

– Будет лучше, если я завтра самолично попробую договориться с…

– Ее зовут Марьей Дмитриевной, – подсказала все знающая Покровская. – Госпожа Белова – женщина серьезная, к своему делу относится со всей ответственностью и за детей переживает.