Эрик рос, и они с каждым днем все сильнее привязывались к сыну. Им все в нем нравилось, даже его горластый рев. Часто Виктор проводил с женой и сыном целые дни. Теперь это можно было делать спокойно, так как мир установился на земле Ванахейма. И у конунга сразу как-то появилось много свободного времени. Вот и сейчас, если бы кто-нибудь посмотрел на них, то увидел бы восхитительную картину семейного счастья и благополучия. В гамаке лежал сам ярл. На нем сидела Рейна, кормящая грудью Эрика, который жадно сосал ее. Сам Виктор, прислонив к животу Рейны лист пергамента углем рисовал на нем дом своей мечты.
За поселком виднелась плоская равнина, покрытая цветами, словно прекрасным ярким ковров. Высоко в небесной синеве, раздавались птичьи голоса; птицы возвращались в родные гнездовья.
Внезапно Виктор улыбнулся, увидев идущих к поселку рука об руку Оттара и Иву. В честь установления мира в Ванахейме и по поводу рождения своего первенца, Виктор освободил всех рабов и наделил землей каждую семью. Иве исполнилось семнадцать лет, и Виктор, наконец, согласился их с Оттаром поженить. Их бракосочетание должно было состояться в начале лета, в тот же самый день, в который год тому назад они с Рейной поженились.
Виктор улыбнулся, припомнив тот день, поцеловал Рейну в щеку и подумал о том, как он счастлив. А Эрик?! Он же просто золотой сынишка! Весь пухленький, тугой светловолосый, с болшущими голубыми глазами, с беззубой улыбкой. Виктор влюбился в него без ума и очень часто ходил гулять с ним в горы, нося его на руках.
К своему удивлению Виктор совершенно не скучал о своей жизни в отдаленном будущем. Рождение сына стало осуществлением его мечты о семье. И теперь он наслаждался семейной жизнью в мире, гармонии и любви.
– Расскажи мне об этом доме – попросила его Рейна. – Он так необычно выглядит.
– Посмотри, он будет вот такой формы. Тебе нравится? – стал он показывать жене чертеж, водя по контурам дома угольком. – Мы его построим из дерева, а окна будут из стекла.
Увидев, что Рейна нахмурилась, он добавил:
– Нам придется за оконным стеклом сплавать в Европу. Кажется, оно уже должно быть изобретено. Да и в любом случае, нам нужно достать семян, саженцев разных деревьев, чтобы улучшить наше питание.
Рейна одобрительно кивнула и, посмотрев еще раз на чертеж, спросила:
– А где это… как ты его называешь… дымоход!
Виктор улыбнулся:
– А это я придумал лучше всего. Мы построим наш дом вон там, на холмах, поближе от горячего источника и будем отапливать дом его водами. Я уже разговаривал с кузнецом. Он пообещал изготовить трубы. Как видишь нам не потребуется дымоход, и в нашем доме совсем не будет дыма.
– Как же я готовить буду? – удивленно спросила Рейна.
Он нахмурился:
– Я уже думал об этом. Наверное для этого придется построить отдельное здание.
Рейна подозрительно посмотрела на мужа:
– Значит, когда я буду готовить тебе обед, я должна замерзать?
– Ну придумаем что-нибудь, не расстраивайся.
Рейна закатила глаза, а Виктор засмеялся и отложил в сторону свой план.
– Ну ладно, так уж и быть, планирую в нашей комнате один камин, так для удовольствия. На нем ты сможешь разогревать наши обеды холодными зимними ночами!
– Да, – лукаво посмотрев на мужа, прошептала Рейна. – А рядом с камином ты будешь разогревать меня.
Виктор хмыкнул, потом положил уголек, которым рисовал и, посмотрев на Эрика, жадно сосавшего материнскую грудь, вдруг тихо сказал:
– Рейна!
– Что? – задумчиво спросила она, глядя на сына.
Виктор прижался щекой к ее щеке и вздохнул:
– Ты знаешь, я так счастлив! А ты?
Она вздохнула:
– Да! Я счастлива, что мир пришел в Ванахейм. |