Макс слышал свой голос, изрекающий все те презираемые им несусветные глупости, но никак не мог помешать им слетать с языка. Богиня, казалось, приняла их как должное. Удостоив его каким-то благосклонным ответом, она с хриплыми нотками в голосе, при звуках которого у Макса закружилась голова, поинтересовалась, что он думает о Северной Америке.

В тот момент Макс знал о Новом Свете не больше Молли. Америка, как и всё остальное, кроме этой белокурой Юноны, существовала, казалось, в иной вселенной. Могучим усилием воли он заставил себя спуститься с небес на землю, чтобы выдать разумный, насколько возможно, ответ. А затем, наконец, благословенное избавление — ему не пришлось больше разговаривать, ибо она согласилась танцевать с ним.

«Всё именно так, — думала Кэтрин, глядя на двух высоких светловолосых людей, занявших места среди танцующих, — как должно быть».

Лорд Рэнд и прекрасная незнакомка безупречно подходили друг другу, словно пара скандинавских божеств. И если лицо мисс Пеллистон вдруг запылало, то лишь оттого, что взгляды, какими он награждал свою партнёршу, едва ли можно было назвать пристойными. Будучи совсем неискушённой, Кэтрин всё же пребывала в уверенности, что джентльмен не должен смотреть на леди, словно оголодавший жеребец — на ведро овса. Господи, да этим вечером она полна гастрономических сравнений!

Кэтрин решила, что просто голодна. В последнее время её поражал собственный аппетит. Она, прежде всегда неохотно ковырявшаяся в тарелке, не далее как этим самым утром не отказалась от предложенной Томом добавки, а при мысли о количестве проглоченных за чаем крошечных сандвичей девушка залилась румянцем. Так она перестанет влезать в новый гардероб еще раньше, чем мадам закончит делать выкройки.

Когда виконт подошёл к Кэтрин, чтобы повести её на контрданс, она полностью позабыла о голоде. Фигуры были чересчур замысловаты (особенно для того, кто лишь недавно выучил их), — чтобы позволить себе отвлекаться, а движения — слишком быстры, чтобы вести остроумную беседу. Мисс Пеллистон пропустила шаг, когда лорд Рэнд отметил, что она прекрасно выглядит, но девушка напомнила себе о духовном росте и выдавила слабую улыбку.

Она вернулась к леди Эндовер, вполне довольная собой, испытывая некоторый трепет — отголосок неизведанных ранее ощущений. Кэтрин понимала, несмотря на все заверения лорда Рэнда, что вовсе не является королевой бала. Да она и не надеялась ею стать.

Тем не менее отцовское богатство и родословная тоже кое-что да значили, и она была благодарна за предоставленную возможность подыскать более приемлемого мужа, нежели лорд Броуди. Никто из из представленных ей джентльменов не показался раздражённым или же утомлённым обществом Кэтрин, а посему ей удалось придержать свой острый язычок. Мисс Пеллистон рассудила, что держит себя довольно неплохо, даже притом, что одному из присутствующих мужчин достаточно мимолётного взгляда, чтобы выбить её из колеи. В конце концов, Лондон оказался не таким уж отвратительным местом.

Новообретённая уверенность и вера в лучшее помогли Кэтрин продержаться несколько весьма неприятных мгновений после того, как лорд Рэнд вернул её к леди Эндовер и перед тем, как появился мистер Лэнгдон, чтобы повести мисс Пеллистон на следующий тур. За эти минуты она успела обнаружить, что стоит лицом к лицу с ненавистным Броуди.

Потрясённый взгляд, которым одарило девушку сие создание, принёс ей чувство некого мрачного удовлетворения. Броуди вечно позволял себе неприятно шутить по поводу её внешности. К примеру, выражение «костлявая, как палка от метлы» никак не вязалось с представлением Кэтрин об остроумном комплименте, ещё меньше, чем его идиотские советы нарастить немного мяса на костях — походили на проявление нежной заботы.