В следующее мгновение под глазом Джошуа появился синяк, а сам он, застонав, отпустил Сабрину, наклонился и схватился за голень, по которой она успела сильно ударить туфлей с металлическим носком.

Сабрина отступила на пару шагов, а он, выпрямившись, оторопело смотрел на нее. Выражение лица Джошуа было таким, как будто он абсолютно не понимал, что плохого он сделал женщине и за что она так больно его ударила. Единственное, что Джошуа смог пробормотать, было:

— Черт побери, за что?

— И у вас еще хватает наглости спрашивать?! Это после того как схватили меня своими медвежьими лапами и нахально, против моей воли, принялись целовать мерзкими слюнявыми губами?!

— Что? Против вашей воли? Не надо считать меня идиотом! Или я не чувствовал, как вы таяли в моих объятиях, и не видел ваших губ, жадно раскрытых мне навстречу? Неужели вы не знаете, что отказать мужчине можно более приличным образом? Конечно, если вы не жрица любви, промышляющая на рынке женского тела!

— Вы считаете меня проституткой?! Так прикажете понимать эти слова?!

— Поскольку наши две прошлые встречи произошли сначала на пристани, а потом — в тюремной камере, то этот вывод напрашивается сам собой! Сейчас же я хочу узнать, что, дьявол побери, вы делаете в саду моего дядюшки? Отогреваете на солнышке свое грешное тело?

Сабрина вспыхнула. В ярости она вытянула руку и изо всей силы отвесила варвару звонкую пощечину. Но прежде чем успела отпрыгнуть, что было бы естественным, руки Джошуа обвили ее стройную талию и снова привлекли к себе.

— Не пытайтесь сделать это еще раз! — лениво проговорил он.

Единственное, чего Джошуа сейчас хотел, было прекратить град побоев, пощечин и оскорблений, которыми осыпала его эта почти незнакомая женщина. Но она снова подняла руку, желая в очередной раз смазать его по лицу. Джошуа успел перехватить ее, но при этом порвал кружева на обшлаге рукава шелкового платья незнакомки. Сабрина же, потеряв равновесие, оступилась и упала в холодную воду миниатюрного мраморного бассейна, окружавшего бивший за ее спиной фонтан. Шпильки, державшие прическу Сабрины, выпали. Волосы рассыпались, а шляпа пустилась в свободное плавание по поверхности бассейна. Но самым обидным был громкий хохот техасского варвара, разнесшийся по всему саду. Правда, под этот смех Джошуа все же с некоторой галантностью протянул ей руку помощи.

Но Сабрина нипочем не желала принимать ее от Джошуа. Она попыталась подняться, но дно бассейна оказалось настолько скользким, что Сабрина вновь упала в воду, на этот раз — вниз головой. Вдобавок ее спину стал поливать фонтан. Джошуа же продолжал смотреть на борющуюся со стихией девушку, невольно любуясь ее совершенными формами, отчетливо проступившими сквозь прилипшую к ней одежду. Очаровательные полушария женской груди с рвавшимися из плена твердыми сосками неудержимо манили к себе. А когда Сабрине наконец удалось подняться на ноги, то слегка округлившиеся бедра просто-таки умоляли мужскую руку погладить себя. Что же до обтянутых мокрым платьем ягодиц, то Джошуа до боли хотелось нажать на них пальцем и почувствовать упругость этой пикантной части роскошного женского тела…

— Боже мой! — услышал Джошуа чей-то испуганный мужской голос за своей спиной. — Мисс Эджуотер!

Негодуя на того, кто прервал его эротический сон наяву, Джошуа обернулся и увидел Ходжинса, бегущего через сад к фонтану. Лицо у него было белее снега от волнения.

Джошуа отнюдь не хотел, чтобы этот неприятный маленький человечек доложил обо всем графу и выставил себя спасителем Сабрины. Поэтому сам шагнул в воду и вытащил за руку бешено упиравшуюся девушку из холодной купели. Та отплатила ему сильным толчком кулаками в грудь, в результате чего ее избавитель сам очутился в воде…

Глава 4

Первое, что запомнилось Джошуа, когда он выбрался из воды, продолжая страдать от дикой головной боли после принятого еще утром изрядного количества виски «Кто убил Джона», было бледное лицо Уилфреда Ходжинса, вопросительно смотревшего на него.