— Я говорю совершенно серьезно, мисс Эджуотер! — Ходжинс смахнул носовым платочком капельки пота, выступившие, видимо, от волнения у него на лбу.

Реакция Сабрины на его предложение секретарю графа не понравилась. Но выражение разочарования на лице Ходжинса быстро сменилось умиротворяющей улыбкой:

— Ваши рекомендации непогрешимы. Сама леди Рашкрофт отзывалась о вас очень высоко.

«Я с куда большим удовольствием стала бы обучать обезьяну бешеной езде на неоседланной лошади, чем иметь дело с этим хамом!» — подумала Сабрина, однако вслух сказала:

— Но я никогда не работала с мужчинами. Тем более если этот мужчина — не джентльмен. А племянника графа назвать джентльменом у меня просто язык не поворачивается!

— Его сиятельство с пониманием относится к вашему нежеланию выполнить эту его просьбу. Особенно после отвратительной сцены, происшедшей в саду около фонтана. Но все же он просил меня поговорить с вами и постараться убедить, что никогда впредь мистер Кантрелл не позволит себе чего-либо подобного. Поймите, что этот человек — американец, а потому не привык вести себя с должным тактом.

Ходжинс сказал это так, как будто поставил все точки над i и не потерпит никаких возражений. Скорее всего так оно и было.

— Прошу вас передать лорду Хамблтону, — ответила Сабрина, — что я, видимо, неправильно его поняла. И была уверена, что его сиятельство предлагает мне стать наставницей его племянницы, на что я с радостью согласилась. Но оказывается, что от меня требовалось заняться воспитанием племянника графа. На это я просто не могу пойти, ибо уже имею представление о мистере Кантрелле как о крайне неприятном человеке с дурными манерами. Причем взрослом. А потому перевоспитать его мне не удастся, как бы я этого ни хотела. Так что сообщите, пожалуйста, лорду Хамблтону, что я с удовольствием буду заниматься с его племянницей Софи…

— Нет. Сейчас это исключается. Дело в том, что мисс Софи Стандиш учится в академии Уилтона. Но вполне возможно, что в недалеком будущем, когда она закончит академию, то есть весной, ваши услуги педагога и воспитателя ей понадобятся. Но об этом вам надлежит поговорить с графом позже.

Шантаж! Нет, она никогда на это не согласится! И Сабрина отрицательно покачала головой:

— Мне очень жаль! Но я должна думать и о других своих клиентах. Поймите, если я начну работать с молодыми джентльменами, родители тех девушек, которые сейчас со мной занимаются, могут отказаться от меня. И с чем я тогда останусь?

На лице Ходжинса было написано отчаяние. Он привык с успехом выполнять любые поручения графа и никогда не знал поражений. Но одного взгляда в бездонные голубые глаза Сабрины было достаточно, чтобы понять: на сей раз его постигла неудача.

Ходжинс поднялся со стула и поклонился Сабрине:

— Что ж, я передам его сиятельству ваше решение. Если же вы найдете возможным передумать, то поставьте об этом в известность меня.

«Скорее в Конго выпадет снег, чем это случится!» — подумала Сабрина, решительно закрыв дверь за напыщенным низкорослым гостем…

— Нас беспокоит Джордж Кларенс — второй сын Олбани. Он племянник Эдуарда. А потому его связь с русскими не может не смущать наше правительство.

Джеймисон давал эти объяснения, пока оба пробирались сквозь кусты и высокую траву, за которыми оставили своих лошадей.

— Джордж — сын герцога Олбани, младшего брата короля Эдуарда? — спросил Джошуа.

Джеймисон удивленно посмотрел на него:

— Но вы же не можете этого не знать! Не понимаю, зачем вы постоянно стараетесь выглядеть не таким, какой есть на самом деле?

— Лучше назовите меня человеком-загадкой, — сухо ответил Джошуа.