Глава 6

Судебные повестки, как Сабрина и предвидела, последовали тремя днями позже. Первым ее желанием было порвать в клочки эти бумажки и вернуть обрывки графу. Но природная практичность взяла верх. Сабрина тщательно обдумала возможности выхода из создавшегося положения. А для начала сложила повестки в сумочку и убрала ее в стол. Недавняя оплата аренды жилья сильно подкосила ее домашний бюджет. Но какие-то деньги все же остались. К тому же буфет ее был буквально набит продуктами. Так что ближайшие несколько дней Сабрина могла прожить спокойно.

Но перспективы на будущее были крайне мрачными. У Сабрины не осталось ни одного клиента, который согласился бы платить ей за воспитание своей дочери… И все из-за этого хитреца графа Хамблтона и его зловредного племянника! Она все не могла забыть, как этот молодой повеса подловил ее в магазинчике Дарби и фактически стал виновником якобы совершенной кражи, свидетельницей разбора которой невольно оказалась миссис Коллингвуд. Правда, Сабрина отлично понимала, что ее прихода в лавку Джошуа никак не мог предвидеть. И тем более он не ожидал, что его появление приведет Сабрину в такое состояние, что она бросится бежать прочь с платком в руке, забыв за него заплатить… Сабрина и сама еще не могла толком понять, почему она реагирует на этого человека столь бурно и с такой яростью.

Истратив свои последние гроши на подарок Эдмунду, Сабрина оказалась в унизительнейшем положении. Ей, по сути, не оставалось другого выхода, кроме возвращения в Беркшир к своим родителям. Но и там пришлось бы жить на мизерный доход отца. Конечно, она могла бы принять предложение графа и заняться воспитанием его непутевого племянника. Но Сабрине очень этого не хотелось.

Кусая от досады губы, Сабрина принялась ходить взад-вперед по мягкому ковру. Ее мучило сознание, что за семь лет она ни на шаг не приблизилась к осуществлению своего заветного желания — основать школу для бедных девушек. Какой же наивной она была все эти годы, теша себя надеждой, будто усердным преподавательским трудом сумеет скопить нужную сумму!..

Из окна гостиной на втором этаже Джошуа следил за Сабриной, гордо и независимо шедшей по направлению к его дому. Подойдя к железной калитке, она остановилась.

На Сабрине был тот же желтый костюм, в котором она накануне выбирала злополучный платок для Эдмунда. На голове красовалась соломенная шляпка с искусственными цветами на полях.

Постояв немного, она отодвинула засов и открыла калитку, сделав это с решительностью архангела Михаила, готовящегося сокрушить врата ада.

В этот момент сама Сабрина была похожа скорее на воинственную Афину, чем на богиню любви Афродиту.

Джошуа же в мыслях перебрал едва ли не всех греческих богинь, неизменно находя в каждой из них то или иное сходство со своей будущей воспитательницей. Кстати, Сабрине в самом деле нельзя было отказать в красоте и обаянии. И молодой Кантрелл был очарован этой женщиной, как никакой другой.

Конечно, Сабрину, при всей ее внешней привлекательности, нельзя было назвать красавицей. Русская балерина Наташа с ее более правильными чертами лица, пожалуй, была ближе к эталону красоты. Но от мягких линий облика Сабрины исходило нечто очень теплое, домашнее, что, как правило, привлекает мужчин куда сильнее, чем безупречные классические образцы, вылепленные рукой самого выдающегося скульптора. В этом Джошуа в очередной раз убедился, невзначай кашлянув и заставив Сабрину поднять голову и взглянуть в его открытое окошко на втором этаже.

Поняв, что через несколько секунд дверной звонок задребезжит, требуя впустить очаровательную гостью, Джошуа сбежал по ступенькам в холл, где наткнулся на графа. Тот, поняв причину спешки племянника, иронически усмехнулся и, несколько опередив его, устремился к входной двери и открыл ее еще до того, как Сабрина дернула за шнурок звонка.