— Почему вам, милорд, не приходит в голову, что это результат всестороннего образования, о котором вовремя позаботились мои родители?

Сабрина кивком предложила своему воспитаннику войти в столовую. Но тот сделал всего один шаг и остановился на пороге:

— Как я считал до сих пор, уже в дверях столовой любой входящий туда джентльмен должен быть представлен собравшимся гостям, чтобы иметь возможность сразу же непринужденно подключиться к их беседам. Разве не так?

— Наглядный пример чисто американской практичности! — усмехнулась Сабрина. — Еще раз прошу вас вспомнить, что сейчас вы не в Америке, а в Англии. Не забывайте также, что теперь вы — виконт и должны хорошо разбираться во всех деталях светского этикета. Имейте в виду, что сразу подключаться к светской беседе — это все равно что бросаться в омут вниз головой. Тем более если вы в совершенстве не владеете английским языком. А в вас каждое слово выдает уроженца Техаса! Это неприемлемо в здешнем светском обществе. Как, впрочем, и просторечие… И еще: абсолютно недопустимым считается обсуждать на великосветских раутах денежные и банковские проблемы. Говорю это потому, что уже знаю вашу склонность к таким темам.

— Но если мне крайне нужно вложить во что-нибудь деньги и я вижу среди гостей того самого человека, к которому и следует обратиться с подобным предложением?!

— Выберите другой случай или нанесите визит этому лицу.

— Хорошо. Но о чем тогда можно говорить на светском рауте?

— Все зависит от того, кто присутствует на нем, от социальных событий, происходящих параллельно, наконец — даже от погоды! Но во всех случаях вполне невинным и приемлемым для всех присутствующих мог бы стать разговор, скажем, о литературе.

— А именно? У вас есть список авторов?

— Ну, скажем, Шекспир. Вполне можно обсудить его «Венецианского купца». Кстати, это должно быть вам близко, учитывая ваш повышенный интерес к деньгам.

В зеленых глазах Сабрины горел вопрос: «Что вы на самом деле за человек, мистер Джошуа Кантрелл?»

Впервые со дня их первой встречи Сабрина почувствовала в нем сильный интеллект и повышенную ранимость, чего ранее никогда не замечала.

— Скажите, а опубликованные в газетах заметки о вашем детстве действительно правдивы?

— Вы имеете в виду, что я вырос в борделе? Да, это так. Я не помню ни отца, на матери. Гертье и ее девочки стали моей семьей. Они были очень добры ко мне!

Джошуа помолчал немного и, улыбнувшись, сказал:

— Ну а теперь я предлагаю вам перекусить.

Он круто повернулся и решительно направился в столовую. Сабрине ничего не оставалось, как последовать за ним.

За столом Джошуа вел себя так, как будто нарочно хотел вывести из себя наставницу. Это выглядело тем более отвратительно, поскольку к их столу тут же подсела молодая девушка.

Не обращая на нее никакого внимания, Джошуа схватил руками жирного жареного цыпленка, лежавшего на широком блюде посредине стола, и разорвал его пополам. При этом безнадежно запачкал белоснежную скатерть. Потом он вытер замасленные руки аккуратно отглаженной чистой салфеткой, лежавшей у него на коленях совершенно для других целей, положил обглоданные куриные кости на край тарелки Сабрины, придвинул к себе бутылку виски «Кто убил Джона», налил полный бокал и залпом выпил. Кончил же тем, что схватил с другого общего блюда огромную баранью кость, с которой рекой стекал жир, и принялся ее смачно обгладывать, громко при этом чавкая.

Терпение Сабрины лопнуло. Она поднялась из-за стола и замогильным голосом сказала, обращаясь к Джошуа:

— Вы, похоже, издеваетесь надо мной и над этой молодой девушкой, милорд! Так что я предлагаю вам допить и доесть все стоящее на столе в одиночестве.