|
Надо к приходу немцев легализовать себя. Многое сделано к их встрече, но еще больше надо сделать. Надеюсь, что если придут, найдут хороший прием, а не придут — жалеть, что труд пропал зря, не буду. Это, пожалуй, первая моя работа, на которую убиваешь много сил и средств, и не буду жалеть, если не придется посмотреть на результаты своих трудов.
Вот, кажется, и всё. Пиши, моя дорогая, пока есть возможность. Крепко целую тебя, сына и Матильду Андреевну. Страшно хочется написать несколько строк Татке, Ане и маме, но повторять письмо лень. Пожалуйста, передай это письмо и адресуй им. Еще раз крепко, крепко целую. Ваш: Папа Витя (подпись) Зять Письмо пиши: Николаев, Одесской обл., УНКГБ. Мне (фамилия моя). Пишу через Управление». Такое вот послание. Неудивительно, что адресовать ответ нужно было не на Корнева — фамилию, под которой Виктор легализовался в Николаеве, а на Лягина. Ведь вдруг по какой-то причине письмо попадет в руки гестаповцам или их «соседям» из абвера — и конец «легенде» инженера Корнева. А Лягин… ну, пусть ищут этого Лягина, которого в Николаеве никто не знает! По той же причине письма писались на пишущей машинке — это, конечно, быстрее, нежели выводить буквы от руки, так называемым «вечным пером», определенно привезенным из Америки, тогда как простые советские граждане долго еще писали ручками-«вставочками», постоянно обмакивая перышко в чернильницу-«непроливайку», — но главное, никто не сможет предъявить все тому же «Корневу» письмо, прошедшее тщательную графологическую экспертизу, и с усмешкой заявить: «Это ваш почерк, герр Корнев… или товарищ Лягин!» Ведь гитлеровцы были близко и обстановка делалась все сложнее. «К середине июля 1941 г. германский вермахт с помощью армий союзников нанес советским армиям первого стратегического эшелона громадный урон. 28 дивизий было потеряно, а 70 лишились половины своего состава в людях и боевой технике. Исход приграничных сражений для СССР был крайне неблагоприятным. Немецкие войска продвинулись в северо-западном направлении на 400–450 км, в западном — на 450–600 км, юго-западном — на 300–350 км. Они захватили Латвию, Литву, почти всю Белоруссию, значительную часть Эстонии, Украины, Молдавии, создали угрозу Ленинграду, Смоленску и Киеву. Над СССР нависла огромная опасность. Немецкое военно-политическое руководство уже предвкушало победоносное завершение войны. Гальдер 3 июля в своем дневнике писал: “…кампания против России выиграна в течение 14 дней… Когда мы форсируем Западную Двину и Днепр, то речь пойдет не столько о разгроме вооруженных сил противника, сколько о том, чтобы забрать у противника его промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь своей индустрии и неисчерпаемые людские резервы, создать новые вооруженные силы”». Ну что ж, вспомним грибоедовское: «Блажен, кто верует, тепло ему на свете!» Однако время шло, но не только «выигранная кампания» не завершалась, а гитлеровцам даже не удавалось форсировать Днепр. 19 июля Гитлер подписал директиву ОКБ, Верховного командования вооруженных сил, под номером 33, «О дальнейшем ведении войны на Востоке». В ней, в частности, говорилось: «Активные действия и свобода маневрирования северного фланга группы армий “Юг” скованы укреплениями города Киева и действиями в нашем тылу войск 5-й советской армии. 2. Цель дальнейших операций должна заключаться в том, чтобы не допустить отхода крупных частей противника в глубину русской территории и уничтожить их. Для этого провести следующие мероприятия. а) Юго-Восточный фронт. Важнейшая задача — концентрическим наступлением западнее Днепра уничтожить 12-ю и 6-ю армии противника, не допуская их отхода за реку. |
