Но, несмотря на зверства нацистов — казнили и правого, и виноватого, и вообще любого, подпавшего под подозрение, — на крупнейшей «Южной верфи» Николаева, которая находилась в «зоне особого внимания» нашего героя, постоянно происходило что-то не то. С точки зрения оккупантов, разумеется. То поступившие детали на сборке агрегатов оказывались пронумерованы таким способом, что их было невозможно собрать в единое целое; а то в уже собранный, отлаженный и проверенный механизм кто-то незаметно и аккуратно подсыпал мелкого морского песочку — и механизм вскорости безвозвратно выходил из строя…

Сказать, в чем была личная заслуга Виктора Лягина, а что делали другие патриоты, сегодня очень трудно — никакого «дневника боевых действий» «Корнев», разумеется, не вел, да и в Москву сообщать обо всех делах вскоре также оказалось невозможно. «Маршрутников» поразила весьма распространенная на то время «болезнь»:

«Тяжелые условия, в которых действовали разведывательно-диверсионные группы в тылу врага, особенно в первый период войны, сказывались на обеспечении бесперебойной связи с Центром. К сожалению, некоторые резидентуры быстро лишались связи. Не миновала эта участь и резидентуру “Маршрутники”. Вышедшая из строя рация не позволяла осуществлять связь с Центром. Это сильно усложняло положение резидентуры».

Как известно, главное в разведке — связь. При отсутствии оной любая эксклюзивная информация может оказаться просто подборкой бесполезных сведений, сколь бы ценными они на самом деле ни являлись. Проблемы с организацией связи сильнейшим образом ударили по советской разведке в начале Великой Отечественной войны — в частности, приемная станция, оборудованная в районе Бреста, перестала существовать в первые же ее дни, а другого узла связи для получения радиограмм из Европы у разведки НКГБ тогда не было. Маломощные радиопередатчики нелегальных зарубежных резидентур не покрывали все увеличивающееся из-за отступления советских войск расстояние, а потому оказалась прервана связь с ценной агентурой, были потеряны многие резидентуры в Западной Европе — в том числе и легендарная «Rote Kapelle» — «Красная капелла»…

Виктору Лягину необходимо было срочно искать способы восстановления связи.

Ну а резидентура «Маршрутники» все равно продолжала действовать — на страх врагам, в пример и ободрение местному населению.

Для очередной диверсии Виктор Лягин, всем своим товарищам на удивление, выбрал старое, отработанное, так сказать, место — все тот же парк имени Петровского. Во-первых, гитлеровцы никак не ожидали повторного визита туда подпольщиков, хотя после предыдущей диверсии и укрепили свой склад самым основательным образом. Но, как это всегда бывает, после очередного теракта или диверсии начинается активная «игра в бдительность», затем мнимое спокойствие всех убаюкивает, бдительность неизбежно начинает снижаться — ну и можно начинать все сначала… Во-вторых, на этом складе, по полученной информации, опять было собрано много разного военного имущества, необходимого для обеспечения жизнедеятельности Ингульского аэродрома.

«Визит» был назначен на посленовогодний день 2 января, когда люди обычно пребывают в несколько расслабленном состоянии. Диверсанты — Григорий Гавриленко, Александр Николаев и Иван Коваленко — действовали по ранее отработанной схеме: дождались смены часовых, проделали дыру в заборе, подобрались к хранилищам, заложили толовые шашки, подожгли бикфордов шнур… В общем, никакого «новаторства», всё по шаблону. Понятно, что подобной наглости гитлеровцы от них никак не ожидали, а потому все прошло успешно — рвануло не хуже, нежели в предыдущий раз.