|
Суд над ним и его группой получил большую огласку. Об этом процессе писала вся румынская пресса. Когда его и членов группы приговорили к расстрелу, председатель суда предложил им подать апелляцию королю Румынии с просьбой о помиловании. Молодцов ответил: никогда не станет просить пощады у врага и не обратится с подобным прошением к главе иностранного государства, солдаты которого топчут нашу землю».
Владимира Молодцова расстреляют 12 июля 1942 года. Руководитель киевской резидентуры Иван Кудря будет арестован по предательскому доносу 5 июля 1942 года, осужден гитлеровцами и расстрелян — однако точная дата его казни неизвестна. …Когда до Виктора Лягина дошли слухи об аресте руководителя одесского подполья, он понял, что в этом городе ему больше делать нечего, хотя устроился он там очень неплохо — проживал в доме 75 по Нежинской улице, квартира 6, и туда к ним с Магдой даже приезжала теща Эмилия Иосифовна Дукарт. К тому же в Одессе Виктор уже вплотную подобрался к германской судостроительной промышленности, что опять-таки бюрократически подтверждено немецкой справочкой из архива Питерского УФСБ: «Инженеру Виктору КОРНЕВУ этой справкой подтверждается, что он работает в местном подразделении и что по приказу он должен был переселиться сюда из г. Николаева». Удостоверение на сей раз снабжено печатью подразделения «Полевая почта 13927» и торжественно подписано «Уполномоченным по верфи филиала Одесса» Хандманом, «капитан-лейтенантом и командиром». Ну что ж, прощай «малый бизнес»: инженер Корнев уходил в «большое плавание» на государственном, точнее — оккупированном, предприятии. Хотя и здесь ему пришлось работать в автомастерской, ремонтировавшей грузовики и тракторы, но там он уже был руководителем, мелким оккупационным чиновником. То есть карьерный рост налицо… Однако же не карьеру он приехал делать в Одессу! А потому, сославшись на болезнь жены — мол, здешний климат не пошел Магде на пользу, — Виктор поспешил уехать из города через неделю после ареста Бадаева, 17 февраля.
В общем, в Николаев Лягин возвратился ни с чем, тогда как отсутствие связи приносило всё новые проблемы. Хотя, конечно, на первом месте оставалась старая и самая главная проблема — невозможность передать собранную сотрудниками резидентуры разведывательную информацию. Но, как мы сказали, добавлялись и другие… После ряда проведенных диверсий подготовленные в начале войны тайники со взрывчаткой, боеприпасами и оружием несколько опустели. Необходимы были новые немецкие и румынские документы, а также разного рода бланки для самостоятельного изготовления таковых. Да и деньги требовались. Конечно, тем, кто работал, оккупанты платили зарплату в своих оккупационных марках, но много ли получал слесарь или вальцовщик теста? Это вам не советские времена, когда хороший квалифицированный рабочий мог зарабатывать не меньше генерала, — тут еле на жизнь хватало… К тому же для работы с агентурой и решения прочих «деликатных» задач предпочтительнее были рейхсмарки. В общем, много чего требовалось от Центра, но как было передать эти просьбы в Москву? Единственно возможным решением проблемы было послать человека через линию фронта, но этот вопрос пока всесторонне и тщательно прорабатывался. Между тем, вскоре по возвращении в Николаев, Виктор познакомился со знакомой своей «оперативной семьи» Марией Семеновной Любченко, нам также уже хорошо известной. Вот что она рассказала следователям НКВД во время допроса 5 июня 1945 года о своей встрече с руководителем николаевского подполья: «С КОРНЕВЫМ я познакомилась в феврале месяце 1942 года через его жену — ДУККАРТ Магдалину Ивановну, местную жительницу гор. Николаева по национальности немку, которую я знала еще до войны. |
