А в нем рождается, растет нечто непостижимо огромное, полное гулкого ропота, оно дышит навстречу людям тяжелым, пахучим дыханием, и в шуме его слышно что-то грозное, жадное. „

Это — город, это — Нью-Йорк».

Таким, несколько ранее, увидел Нью-Йорк Максим Горький. То, что Виктор читал эти строки, и не раз, мы можем гарантировать. А вот — другая «картинка» встречи с Нью-Йорком, запечатленная сдвоенным талантом Ильфа и Петрова:

«На пятый день пути палубы парохода покрылись чемоданами и сундуками, выгруженными из кают. Пассажиры перешли на правый борт и, придерживая руками шляпы, жадно всматривались в горизонт. Берега еще не было видно, а нью-йоркские небоскребы уже подымались прямо из воды, как спокойные столбы дыма. Это поразительный контраст — после пустоты океана вдруг сразу самый большой город в мире. В солнечном дыму смутно блестели стальные грани стадвухэтажного “Импайр Стейтс Бил-динг”… Слева по борту обозначалась небольшая зеленая статуя Свободы. Потом она почему-то оказалась справа. Нас поворачивали, и город поворачивался вокруг нас, показываясь нам то одной, то другой стороной. Наконец, он стал на свое место, невозможно большой, гремящий, еще совсем непонятный».

Ладно, добавим еще одно из первых впечатлений об американской земле, полученное как Ильей Ильфом и Евгением Петровым, так и, мы уверены, Виктором Лягиным — и на том разведем их пути, потому как они действительно на определенное время расходятся, чтобы вновь потом сойтись в городе Сан-Франциско.

Итак, как написали знаменитые юмористы, таможенный чиновник «был спокойный и неторопливый человек. Его нисколько не волновало то, что мы пересекли океан, чтобы показать ему свои чемоданы. Он вежливо коснулся пальцами верхнего слоя вещей и больше не стал смотреть. Затем он высунул свой язык, самый обыкновенный, мокрый, ничем технически не оснащенный язык, смочил им большие ярлыки и наклеил их на наши чемоданы».

А далее, как понимаем, по выходе из таможни Виктора и Зинаиду встретил кто-то из сотрудников нью-йоркской резидентуры — вполне возможно, что это был Семен Семенов, потому как Лягин (он же — Корнев), как и он, прибыл в Штаты в качестве инженера «Амторга». Стоит уточнить, что же это за организация. Полное ее название звучит на английском языке как «Amtorg Trading Corporation» — «Торговая корпорация “Амторг”». Она была основана в 1924 году как смешанное советско-американское акционерное экспортно-импортное общество и на долгие годы стала ведущей организацией, осуществлявшей торговлю между двумя странами. Торговый оборот «Амторга» изначально составлял десятки миллионов долларов, но были годы, когда исчисление осуществлялось в сотнях миллионов.

Вообще, американские власти проводили тогда сугубо деловую политику: не имея с СССР ни политических, ни торгово-экономических официальных отношений, они никоим образом не препятствовали частному бизнесу действовать в собственных его интересах и развивать отношения с непризнанной Советской страной.

Формально компания считалась частным акционерным обществом, хотя акционеры обеих сторон были весьма различны: с американской стороны, в частности, это были отец и сын Джулиус и Арманд Хаммеры, кстати говоря, выходцы из России, с советской стороны — такие солидные организации, как Внешторгбанк, Центросоюз и пр. Кстати, с 1924 года и по 1933-й, когда, наконец-то, между США и СССР были установлены дипломатические отношения, именно «Амторг», кроме своих весьма масштабных торговых задач, выполнял также функции посольства и торгпредства, а также был главным источником для получения экономической и иной информации по Соединенным Штатам.