— Зачем ты их убил?

— Чтобы они не послали за нами солдат. Пока суд да дело, мы с Микалем уже далеко будем, — мой план был в том, чтобы навести в рядах панику и полный раздрай. Не дать местному барончику запросить помощь у главы острова, а самому раствориться в утреннем тумане.

Задумка была хороша, если бы не одно «но» — когда мы выiли из барского дома, перед домом успела собраться толпа. Никакой агрессивности она не проявляла. Вилане просто смотрели на нас со смесью ужаса и восхищения.

— Они нападут? — тихо спросил я у Рани.

— Нет, ты что, они напуганы.

— Чем?

— Тем, что ты убил доллена.

— А чего здесь пугаться? Заживут без этого кровопийцы как люди, — не понял я причину для расстройства.

— Ты правда с неба свалился! Ты представляешь, что с деревней сделает дружина кваллена? Сожжет каждый второй дом!

Ближе всех к подножию лестницы стояла женщина, обнявшая за плечи мальчика. Ей было лет тридцать-тридцать пять. Свою маму я запомнил такой. Оттуда, где я стоял, были видны ее руки. Загрубевшие от тяжелой работы, покрытые морщинками. И брата своего я видел в последний раз тогда, когда ему было семь лет. Ровно столько и было, стоявшему рядом с женщиной пацану.

— Ох, блин-малина, — выдохнул я, осознав, что на какое-то время моя судьба будет накрепко связана с Элестией. Хочу я этого или нет.

— Не надо их убивать, а? — шепнула Рани.

— Дура ты, — беззлобно ответил я.

Все мы пожинаем то, что когда-то посеяли. Я половину жизни бился за то, чтобы скинуть эксплуататоров со спин эксплуатируемых. И вот тебе пожалуйста — скинул. Окончательно и бесповоротно. А они не то, что от радости чепчики в воздух бросают, а глядят на меня как овцы на волка.

— У нас тут это, — неуверенно начал я, — случилась смена власти. Вынужденная и насильственная. Нет больше вашего доллена…

— А сына его? — выкрикнул кто-то из толпы.

— И сына тоже нет, — донес я до селян горькую, но правду.

— Что же нам делать⁈ Как же мы теперь будем⁈ — пронеслось по толпе.

— Вы? Вы будете сами себе хозяева! Долой… долленов! — лозунг «долой господ!» с местным колоритом прозвучал несколько странно, но меня это не смутило, и я с жаром продолжил, — мы создадим орган самоуправления! Совет Элестии! По началу в него войдут депутаты от каждого домохозяйства, все решения будем принимать сообща и…

Люди сорвались с места и побежали, как будто бы спасаясь от лесного пожара! Бежали и простые вилане, и слуги из поместья!

— Эй! Вы куда? Я не договорил — выборы завтра утром. Можно провести открытое голосование…

— Они тебя не слышат, — подчеркнула мой ораторский провал Рани, — и слушать точно не будут — ты говоришь страшные вещи. Когда сюда придут люди кваллена, они сварят твоих «депутатов» в чанах с маслом!

— Значит надо так сделать, чтобы не пришли…

— Обед куда подавать? — раздалось за нашими спинами.

Я обернулся. Нашу с Рани беседу прервала старушка. Милая, ухоженная, в белом расшитом толстыми разноцветными нитями платье.

— Обед⁈ — несмотря на всю беготню, аппетит я нагулять не успел.

— Вы же новый доллен?

— С чего вы взяли?

— Ну как с чего? Вы убили старого, значит вы наш новый господин, — логика у бабули была железная.

— Вы меня, матушка, плохо слушали. Нет больше господ. По крайней мере в Элестии.

— Есть господа, нет господ — обед должен проходить вовремя! Для пользы здоровью и общей бодрости духа! — наставительно произнесла она, — в малом обеденном зале накрывать или в большом?

— Зачем же в большом?

— Ну у нас же гости, — бабулька кинула на Рани.