Графиня постепенно успокоилась и откинулась на громадные шелковые подушки, слегка улыбаясь про себя. Лиза не знала, чему она улыбается — то ли раскусив подлог Леонардо, то ли забавляясь этой наивностью и бесхитростностью его юной невесты.

— Ну все равно, так положено, чтобы ты получил кольцо из ее рук, Леонардо. У меня осталось кольцо твоего деда, оно тебе как раз подойдет. Открой, пожалуйста, вон тот маленький сейф за портретом Конкистадора и принеси мне золотую шкатулку, которая там лежит. Пусть все будет как положено, и вы обменяетесь кольцами по всем правилам. Пусть это станет не просто красивым обычаем, но и еще одним убедительным доказательством, что ты, Леонардо, наконец на самом деле решил жениться и обзавестись семьей. Скоро мне уже восемьдесят, я хочу успеть понянчить вашего сына, прежде чем уйду навсегда к твоему деду. Ну ступай, открой сейф и принеси мне шкатулку, дорогой.

— Как пожелаешь, Мадресита. — Голос его звучал несколько насмешливо, и когда он убирал руку с талии Лизы, ей показалось, что он нарочно провел ладонью по ее спине.

Девушка чуть не подпрыгнула на месте, потому что отклик, который возбудил в ней этот короткий жест, был необычным и ошеломляющим, словно вся ее кожа только и ждала, чтобы он прикасался к ней еще и еще, хотя разум всячески этому противился. Умом она понимала, что для такого самонадеянного мужчины, как Леонардо, это всего лишь забавная игра, но еще не пробудившееся для наслаждений тело ничего не хотело знать, кроме своих самых непосредственных реакций на прикосновение взрослого мужчины.

Да как он смеет прикасаться к ней, в бешенстве подумала она. Ей за всю жизнь еще не доводилось встречаться с такими, как он, и если она хочет покинуть замок чистой невинной девушкой, какой попала сюда, ей следует прекратить всякий физический контакт с Леонардо де Маркос-Рейесом. В этом мужчине есть какое-то неодолимое чувственное притяжение, не менее опасное, чем оголенный электрический провод, и хотя Лизу всю жизнь опекал заботливый брат, она не была настолько неискушенной, чтобы не знать, что каждая душа томится жаждой слиться телом и духом с другим человеком.

Она знала, что это называют окончательным падением, и чувствовала, как ее тело слабеет и тает при мысли оказаться в сильных смуглых руках этого мужчины, который только использует ее как прикрытие, чтобы отвлечь внимание старой графини от другой женщины, которую действительно любит.

— Ты в него сильно влюблена? — Этот вопрос раздался совсем неожиданно, Лиза вздрогнула, как от удара хлыста.

Она была так рада, что Леонардо вышел из спальни, но теперь ей сразу захотелось, чтобы он поскорее вернулся и оградил ее от пытливых вопросов графини. Лиза кинула быстрый взгляд на дверь и взмолилась, чтобы он успел прийти до того, как ей придется отвечать старой женщине.

— Ах да, я все вижу. — Видимо, графиня истолковала ее отчаянный взгляд на дверь по-своему, решив, что девушка не может дождаться возвращения своего возлюбленного, и когда Лиза осмелилась поднять глаза на графиню, увидела, что та чему-то улыбается про себя. — Да и как может быть иначе — у него такой добрый нрав, а ты из тех девушек, которые плохо разбираются в мужчинах. Я очень довольна, право, очень довольна.

И у графини действительно был очень довольный вид, когда ее внук вернулся в спальню, неся в руках золотую шкатулку. Он положил ее на кровать, и Лиза почувствовала, как он мельком бросил на ее лицо зоркий взгляд, словно гадая, о чем они здесь говорили в его отсутствие. Она почувствовала, как все ее чувства пришли в движение, ее манило к нему, и в то же время она его боялась, это сводило ее с ума, бесило.