— Вы… вы что, собираетесь нести меня? — Она подумала про бесконечное число ступенек. — Нет, Леонардо, не надо! Если вы немного подождете, я оправлюсь и смогу пойти сама.

— Там, под скалами, есть другой ход в замок, через подвалы, которые, как вы, полагаю, догадываетесь, в давние времена использовались совсем для других целей. Как это ни печально, испанский коньяк не так хорош, как французские сорта, а один из моих предков любил приложиться к нему не меньше, чем заниматься контрабандой. Идемте! Мы пройдем тем путем.

— Но моя одежда! — воскликнула она. — Я оставила ее там, за камнями.

— Ничего, я кого-нибудь пошлю за ней. — Он шагал по пляжу, и его сандалии глубоко увязали в песке. Обогнув ступени, спускающиеся на пляж от замка, Леонардо двинулся к полукруглому отверстию в скале, вход в нее загораживали несколько высоких острых скал. Он вошел в пещеру, которая показалась Лизе очень темной, и она прильнула к его груди, чувствуя ровное тепло, пока он нес ее несколько ярдов в полной темноте. Несмотря на свою слабость, она испытала странный подъем, который приписала своему недавнему испытанию и счастливому спасению, а также тому, что именно Леонардо оказался поблизости и пришел ей на помощь. К тому же ее охватило восхитительное чувство приключения, когда они остались наедине в полумраке, в контрабандистской пещере, которую он знал на ощупь, еще с детства, и уже скоро они оказались перед старой дверью, ведущей в подвалы замка. В подвале он потянул за веревочку и включил свет.

И Лиза ясно различила, что их со всех сторон окружают деревянные стойки с бутылками с длинными горлышками, а вдоль шершавых, грязно-белых стен стоят старые фляги с медной обшивкой. Со старых потемневших стропил свисала пыльная паутина, и что-то быстро промелькнуло в углу.

В таком месте в детстве хорошо играть в пиратов, потерпевших кораблекрушение, и, взглянув на Леонардо, Лиза заметила на его губах легкую улыбку и поняла, что он вспомнил те далекие дни, когда убегал сюда в поисках убежища, переживая, что его родители несчастливы вместе.

— Как ты себя чувствуешь? — Он остановился под лампочкой, свисающей с потолка, и внимательно всмотрелся в Лизино лицо. — Ты еще бледная, но дышишь уже намного легче.

— Мне стало лучше, сеньор. Спасибо. Я могу идти сама…

— Нет, нам осталось только пройти коридор, подняться по ступеням, и мы окажемся прямо в холле замка.

— Но до пляжа так много ступеней, сеньор. — Несмотря на события вчерашней ночи и на то, что сегодня утром он спас ее, она все еще испытывала при нем непереносимый стыд и никак не могла заставить себя называть его по имени. Девушка почувствовала на себе его чуть насмешливый взгляд, пока они шли по сводчатому коридору, он прижал ее чуть крепче к своей груди, на которой был виден большой медальон, тускло отсвечивающий золотом.

— Это потому, что вы шли к пляжу со стороны сада, сеньорита, а он поднимается по склону постепенно, несколькими пролетами, но их почти незаметно, так как они закрыты густой зеленью и цветами. Мы очень гордимся нашим садом, в нем собраны растения и цветы из разных уголков земли, отовсюду, куда заезжали представители рода де Маркос-Рейес. Я, например, привез в сад кусты красных роз из Англии, а еще белую гортензию. Вы их видели?

— Ну, честно говоря, я так торопилась…

— А куда? Куда вы так спешили? Вы боялись встретиться со мной?

— Может быть, — призналась она, обрадованная, что они наконец вошли в холл замка, который она сразу же узнала, и что им больше не придется оставаться наедине в полутьме. — Сеньор, я теперь смогу сама идти, отпустите меня, пожалуйста.