На следующий день на лекции Жюно был полный аншлаг. Анлор сидела в окружении подружек.

— Сегодня у нас уникальная тема — цена нашего вина. Почему за одно вино люди готовы заплатить больше сотни, а за другое не готовы отдать и восемь евро. Время — деньги, мы платим, или вернее расплачиваемся за время. Нигде так буквально не отражается зеркало времени. Чем старее бутылка, тем дороже вино. Мы платим за то, что вино путешествует во времени.

— Профессор, так мы с вами только что изобрели машину времени, — послышались голоса из аудитории.

— Это интересное сравнение, ну что же, пусть машина времени. Ведь открывая вино, скажем, 1960 года, мы получаем концентрат запахов, вкусов, ощущений и настроения людей, сделавших его. А вы когда-нибудь задумывались, как настроение винодела влияет на вино? А если он был влюблен в момент, когда рождалось вино? Человеческие страсти влияют на вино, ведь оно живой организм.

Или вот еще. Часто великие урожаи совпадают с великими временами. Урожай 1945 года в Бордо. Это вино до сих пор удивляет всех, кто его пил. Но это не только земля и климат, это великое вино сделали люди, опьяненные победой, люди на пределе душевной эйфории, люди, выжившие в аду, вот почему этот год до сих пор жив. Люди вдохнули в него почти бессмертие.

— Урра профессору!!!!

Студенты вынесли Жюно на руках прямо на улицу.

4

После второго курса университета Макс записался на практику в Италию, к родственникам матери в Венеции. Вся Италия была одержима восстановлением своих старых лоз. Итальянцы вдруг осознали, что их будущее — не каберне и мерло, а свои местные сорта. Разнообразие сортов поражало любого энолога. Ни одна страна в мире не имела столько разновидностей винограда.

Ведь не зря греки называли Италию — Энотория, страна Вина. Столько выдающихся местных сортов: «Корвина», «Корвиноне», «Рондинелла» и «Молинаре», «Россиньола», «Озелета», «Неграра» и «Диндарелла». Макс гордился своей второй родиной зато, что был причастен к великой эпохе возрождения итальянских вин.

Макс даже написал курсовую работу по древнему итальянскому сорту «Алеатико». Алеатико собирали в месяц мерцедониус. По древнеримскому календарю этот месяц соответствовал концу января — началу февраля. Удивительным оказался тот факт, что периодически этот месяц вообще исчезал из древнеримского календаря. Макс долго изучал древнюю астрологию и понял, что этот месяц — февраль. Календарь этот вели еще до Цезаря. Значит, вино делали из винограда, собранного в феврале, и значит, это вино было крепким и сладким.

В Италии у Макса оказалось очень много родственников. Для него это стало большой неожиданностью. Дома, во Франции, Макс привык к одиночеству, скука казалась ему обычным состоянием души. И вдруг Италия перевернула все. Каждый день здесь превращали в праздник, в праздник тела, живота и души. Здесь Макса все считали французом, даже несмотря на кровь Моники.

Винодельня, которая принадлежала двоюродному брату Моники, была не очень большой, но приносила доход явно больше, чем замок Шанталье. Троюродных братьев и сестер у Макса оказалось больше десятка. А прочих родственников вообще невозможно было сосчитать. Мало того, они все жили в одном доме и каким-то загадочным образом друг другу не надоедали. Он вообще заметил, что они находятся в круглосуточном общении друг с другом, и именно такая жизнь и составляет смысл их существования. Одиночество здесь являлось первым смертным грехом. Только здесь Макс понял весь смысл слов Экзюпери: «Нет ничего более ценного на этой Земле, чем роскошь человеческого общения».