— Ну и что?

— Так вот, русский рислинг действительно поставляли к английскому двору.

— Макс, давай дальше, мы тебе верим, — это был голос Анлор.

Макс увидел в ее глазах восхищение — то, чего он так долго добивался. Его любимая девушка гордилась им.

— Седьмое, господа виноманы: в стране есть винодельня, которая снабжает Кремль и посольства России вином — винодельня «Мысхако». Восьмое: в стране обнаружен гаражист, который делает вручную около 20 000 бутылок в год в стиле бордо. Вино называется «Стретто».

— Гаражист — это хорошо, но ведь мы не знаем, что он там делает.

— Девятое, — и Макс обвел взглядом аудиторию.

— Давай свое девятое.

— Самая известная марка вина в России — «Каор».

Зал обмер от неожиданности.

— «Каор»?

— Да, это самое востребованное вино в России, его знают все — десятки заводов по всей стране делают это вино.

— Шанталье, ты хочешь сказать, что вся Россия пьет малоизвестное французское вино?

— Не совсем так.

— А как?

— Как вы знаете, в нашем Каоре сусло подогревают, поэтому вино получается буквально черным, так вот в России вино варят и делают из него десертное вино, крепленное спиртом, нечто вроде портвейна.

— Ну да, Россия и портвейн, ничего смешнее не слышал.

— И, наконец, десятое: в 1900 году шампанское из России было признано лучшим шампанским мира на Всемирной выставке в Париже.

— В Париже?

— Да, мои дорогие, в нашем с вами Париже. Вот, вот то, о чем я вам говорил. — Жюно прервал Макса. — Мы проворонили Австралию, смеялись над Чили и Аргентиной, а теперь они наполовину заполнили полки наших магазинов. Как когда-то мысль о господстве чилийских вин казалась смешной, так и игнорирование любой страны, которая делает вино, может обернуться для нас большой неожиданностью.

— Профессор, но наши вина все равно останутся лучшими.

— Если все время на это надеяться, то нас ждет крах, мы больше не можем думать, что наши вина самые лучшие в мире.

— Почему, профессор?

— Англия, из-за потепления климата, уже производит игристые вина на юге страны. На юге Нидерландов в районе Маастрихта делают вино из местной лозы. Вино делают в Бельгии и Дании. Таиланд и Вьетнам начали производство сухих вин. Мир меняется, виноград мигрирует, и мы с вами как представители родины всемирного виноделия обязаны следить за всем, что происходит в мире, чтобы в очередной раз не оказаться бессильными перед новой угрозой.

— Профессор, но это все далеко от нас.

— Вы так уверены? Тогда посмотрите, что за сюрприз нам приготовила Австрия, надеюсь, это не очень далеко от нас.

— А какие там могут быть сюрпризы?

— Белое вино «Грюнер Вертлинер» — достойный конкурент нашей «Бургундии».

— Никогда не слышали, профессор.

— Плохо, помимо лекций вы должны заниматься и самообразованием, много путешествовать, и не только по Европе.

— Зачем, профессор? Пусть они едут к нам!

— Пусть, но многие владельцы бордоских шато проходили практику в США или Австралии.

— Зачем?

— Спросите у них. Так вот, возвращаясь к Австрии, незаметно для нас их белые вина совершили революцию в качестве, и теперь они достойные конкуренты любым белым винам мира: отличные образцы «Грюнер Вертлинер» могут доходить до 200 евро за бутылку.

— Но, профессор…

— В лучших ресторанах Европы вы найдете их в винных картах.