Флора вдруг захныкала:

— Вы мне сказали, что бабушка Тэймсон умерла!

— Конечно, умерла! — яростно воскликнула Шарлотта. — Это письмо — обман. Ужасный, злой обман!

— Кто же мог это подстроить? — с искренним недоумением спросил Дэниел.

— Откуда я знаю? — Шарлотта в отчаянии ломала руки. — Единственное, что я твердо знаю, — оно не от тетки Тэймсон. Как оно может быть от нее? Что же она — встала со смертного одра? Вы же ее видели. Доктор Манроу, Джонатан... вы все ее видели!

— А что ты скажешь о почерке?

— Не знаю, что и сказать.

— Посмотри внимательнее.

Дэниел положил листок бумаги перед Шарлоттой, и она с каким-то непонятным сопротивлением уставилась на неуклюжие каракули. Джонатан смотрел на письмо через ее плечо. Он уже больше не смеялся. Его грубое, но все же по-своему красивое лицо стало безобразным. Лавиния поняла, что это безобразие скрывала только его постоянная веселость. Однако сейчас она увидела его таким, каким оно было на самом деле; то же напряжение, отразившееся на лице Шарлотты, придало ее красоте тревожную жутковатость. Эта парочка, племянник и племянница старой дамы, проживавшей в Венеции, были чрезвычайно взволнованы.

— Мне кажется, почерк похож. Я плохо помню такие вещи. Остальные письма от тети Тэймсон я уничтожила.

— А как насчет подписи на ее завещании? Вы видели, как оно составлялось, мисс Херст. Каково ваше мнение?

Наступил черед Лавинии внимательно приглядеться к черным каракулям. Она подняла глаза в глубочайшем недоумении.

— Почерк невероятно похож. Не сравнивая их, я бы сказала, что это писал один и тот же человек. Не могла ли контесса допустить ошибку в датах — может, она написала это письмо до вашего прибытия в Венецию? А потом, возможно, забыла отправить его. Быть может, кто-то случайно его нашел и отправил всего лишь неделю тому назад.

— Наверняка так оно и было, — с явным облегчением воскликнул Джонатан. — Можете положиться на здравый ум мисс Херст.

— Да, вероятно, так именно и было. — Шарлотта начала нервно смеяться. — О Господи, ну и перепугались же мы все.

— Значит, не правда, что бабушка Тэймсон жива? — просила Флора. — Это не она вчера вечером звонила в колокольчик?

— Мы вынуждены предположить, что это произошло нечаянно, — сказал Дэниел. — В противном случае мы имеем дело с любителем розыгрышей — как здесь, так в Венеции. Слишком невероятно, как по-вашему. Кстати, Шарлотта, а остался кто-нибудь жить в палаццо? Я так понял, что итальянская служанка собиралась ехать тотчас же вслед за нами.

— Фернанда? Да. Но после смерти тети Тэймсон дом должны были продать. Обо всем этом знает мистер Маллинсон. Я думаю, палаццо открыли для предполагаемых покупателей и таким образом было найдено письмо.

— Возможно. Возможно. — Дэниел все еще был не вполне удовлетворен. — Мы узнаем, что удалось сделать мистеру Маллинсону. Но дата на письме остается для меня непонятной. Двенадцатое декабря. Тринадцать дней назад. С чего это, объясни мне, ради Бога, твоя тетка, разум которой ничуть не был помрачен из-за ее болезни, решила датировать письмо, написанное в середине лета, декабрем?

— Старая дама была не в ладах с цифрами, — заявил Джонатан. — Это я точно знаю. Она не могла сложить два и два. Эдвард и то лучше считает.

— Сложение цифр не имеет никакого отношения к названию месяца, — холодно возразил Дэниел. Он пристально смотрел на Джонатона, видимо рассчитывая что-то прочитать на его лице.

— Когда разум мутится, одно с другим всегда кажется связанным. Это медицинский факт, наверняка вам известный.

— Все может быть.