Явились Элиза и Мэри, затем пришла Фиби — зажечь лампы и задернуть шторы, и Джозеф — отнести Флору в ее комнату. Эдварда, несмотря на его протесты, препроводили в детскую, а сэр Тимоти заявил, что выпьет рюмочку шерри, прежде чем пойти переодеться к обеду. Может, мисс Херст составит ему компанию?

Однако Лавиния, извинившись, отказалась; хотя зажгли свет, она испытывала какую-то странную тревогу. Ей было слишком жарко. Она не находила себе места. Ей хотелось уйти от мыслей, которыми в действительности было вызвано ее настроение, от мыслей о том, что Дэниел танцует с Шарлоттой в великолепном бальном зале Виндзорского замка, в то время как ей приходится довольствоваться восхищенными взглядами жалкого бледнолицего и светловолосого учителя. Ей приходилось снова вступить в никогда не кончавшуюся схватку со своей гордыней.

Солнце, красный шар, видневшийся позади холма, садилось. Па землю спускались холодные сумерки. Внезапно поднимавшийся ветер столбом взвихривал кучки листьев. Терраса была пуста, но Лавиния видела фигуру Кууми, садовника, хлопотавшего среди розовых кустов: он обрезал мертвые головки цветов. Вероятно, это он и прошел мимо, с любопытством заглянув внутрь.

Пока что Лавиния обследовала лишь часть сада. Ей еще не представлялось случая пройтись до кустарника и декоративного озера. Она увидела, как в воздухе промелькнула и нырнула в воду дикая утка. Это направило ее шаги в определенную сторону. Она пройдет до озера, а затем обратно — приятная быстрая прогулка освежит ее перед продолжительным вечером, который она, как ожидает сэр Тимоти, должна будет провести с ним. Он ничуть не скрывал, что общество привлекательных молодых женщин доставляет ему удовольствие.

Мощенная плитами дорожка кончалась у нижнего края розового сада. После этого вы пересекали лужайку и оказывались посреди кустарника. Широкие дорожки между рододендронами вели по отлогому склону к озеру. По крайней мере, так думала Лавиния, но, как видно, она повернула не там, где следовало, потому что она все дальше углублялась в заросли кустарника. Отводя в стороны ветви и мысленно спрашивая себя, что лучше — вернуться назад или продолжать двигаться вперед, она совершенно неожиданно очутилась перед каким-то круглым каменным строением. Вход обрамляли миниатюрные колонны, придававшие ему вид греческого храма. Наверное, это есть Храм Добродетели, построенный одним из предков Дэниела. Как можно было выбрать такое мрачное место для здания, которое должно было иметь романтичный вид?

Впрочем, может, в то время вокруг него росли лишь недавно посаженные маленькие кустики. Сейчас же старые раскидистые кусты и плакучая ива неимоверно разрослись, так что храм оказался, погруженным в сырую зеленую тьму. Стены густо поросли мхом и плющом. Дверь, болтавшаяся на сломанной петле, вела в круглое помещение с каменным полом, усыпанным мертвыми листьями. Крышу подпирали колонны. Вокруг стен были устроены малопривлекательные каменные сиденья, тоже поросшие мхом. Это было унылое место, уединенное и всеми забытое.

Впрочем, не совсем забытое. Лавиния вскрикнула, услышав, как во мгле кто-то тихо засмеялся. Из-за колонны выступил человек. Не успела она произнести хоть одно слово, чиркнула спичка, пламя которой на миг ослепило ее.

— Ах! Мисс Херстмонсо! Прошу прощения — опять я совершил эту глупую ошибку. Мисс Херст. Мы снова с вами встретились.

Она попятилась:

— Мистер Пит! Чего ради вы тут прячетесь? Это вы недавно заглядывали в окно?

— Я приехал повидать свою тетку. — Он был совершенно невозмутим. Лавиния знала, что он беззвучно смеется, так как видела его белые зубы.

— Здесь? Вы же не могли рассчитывать найти ее здесь, в заброшенном летнем домике! У вас есть причины не желать звонить в дверь и входить в дом обычным порядком?

— Решительно никаких. Я просто прогуливался, перед тем как заявиться официально.